В этом мире любая тень — это врата в опасное и неисследованное измерение, туннели в котором пролагают адепты тайных искусств. Здесь у Солнца есть темная звезда-двойник, обыкновенное рукопожатие может обернуться проклятием, а тень — отбросить человека. Здесь шесть грандов ядом, предательством и сталью сражаются за влияние при дворе, малолетний король с трудом удерживает власть, инквизиция растет в силе, а из тьмы могут прийти настоящие чудовища. Когда к бывшему солдату и наемнику Арахону И'Барраторе, попадает в руки тенеграф — картинка, выжженная на стекле, с таинственной шестирукой фигурой, излучающей свет, искусный фехтовальщик оказывается в центре заговора, нити которого тянутся на самый верх общества, и теперь на кону не только судьба Арахона, но и престол его страны, а также жизнь всех ее жителей…
В годы, когда Серива еще властвовала над большей частью известного мира, когда по ее улицам катили изукрашенные золотом кареты, а на троне восседал король, повелевавший звать себя Дитем Света, когда люди глядели на тенепространство со страхом, а Ребро Севера все еще стояло, жил в городе некий фехтовальщик из малоизвестного рода.
Кавалер этот относился к будущему своему столь же легкомысленно, как и к чувствам, которыми нередко одаривали его дамы. Часто погружался он в простые действия, часами мог исследовать фактуру рассохшейся оконной рамы, наблюдать за полетом голубей над крышами Серивы или от заката до рассвета совершенствоваться в искусстве поединка. А поскольку именно последнее любил он больше прочего, то в зрелом возрасте тридцати двух лет, когда начинается наша история, сделался он одной из лучших шпаг Юга, подкрепляя природный талант и годы тренировок опытом двух войн, каждая из которых заставляла глаза его становиться все холоднее и все отрешеннее. Не осознавая собственного значения, не предвидя клейма, которое пришлось ему в дальнейшем оттиснуть на судьбах страны, дрейфовал он от авантюры к авантюре, от схватки к схватке — а острая рапира спасала ему жизнь так же часто, как острый взгляд и быстрый ум.
Звали кавалера Арахон Каранза Мартинез И’Грената И’Барратора, и был он мастером фехтовальной школы, известной как
Этот рассказ совершенно иной, поскольку написан он кое-кем, кто был с кавалером И’Барратора большую часть памятного 634 года. Вы бы наверняка хотели, чтобы я сейчас же представился и объяснил, отчего думаю, будто моя версия — правдивей и лучше прочих. Но, уж простите, этого я сделать не могу — не только из скромности, но и потому, что мое имя и все, что вы могли обо мне слышать, окрасит фальшивыми тонами содержание следующих страниц, как высокие витражи базилики окрашивают главную площадь Серивы, когда священники зажигают свечи во время полночной службы.
Если вам известны уже некоторые из рассказов об И’Барраторе, отставьте их к легендам и фантазиям, туда, где и место историйкам вроде «Фехтовальщика тени», авторства этого сукиного сына и графомана Эрнесто Батисты.
Правду вы узнаете лишь здесь.
Год 634-й преисполнен был дурными знамениями. Угол наклона эклиптики Солнца, со страхом отслеживаемый королевскими астрономами, уменьшился на три градуса. Серивские хроники никогда ранее не отмечали подобного явления, и лишь старые, распадающиеся свитки ибров сообщали, что нечто подобное уже случалось в минувшие века. Относительно деталей то и дело возникали споры, а благообразные доктора драли друг друга за бороды и матерились во время бесконечных диспутов, словно сапожники.
После непривычно холодной весны пришла жаркая пора, что вошла в историю как Лето Длинных Теней. Во многих цивилизованных городах, от Серивы до Ралетто, все ухищрения архитекторов — вроде высоких башен в конце улицы или развешенных над перекрестками полотен, благодаря которым люди могли не опасаться, что они войдут, вывернув из-за угла, в чью-то тень, — оказались тщетны. Теперь в любую пору дня всякий отбрасывал тени длиннее, чем обычно, а места, некогда безопасные, стали представлять угрозу.
Словно и этого было мало, на Юге, за морем, в городах-государствах темнокожих ибров начался бунт; низкое солнце превратилось в головешку, брошенную в улей. С престолов пали древние династии. Спасти их не смогли ни шеренги увековеченных в песчанике коронованных предков, ни дворцы с воротами из бронзы. Новые государствишки рвали друг другу глотки, а в саваннах Юга, там, где на картах простирались лишь белые пятна да рисунки слонов и прочих мифических существ, поднималась новая сила. Согласно последним известиям, Эбеновая Госпожа, черная пророчица, владеющая Ребром Юга, о коей говорили, что она никогда не была человеком, что вышла она прямиком из тенепространства и что в царстве ее тени правят людьми, — она подчиняла себе все новые и новые народы.
В Сериве еще никто не знал, правда это или очередная сказка. Серива была торговым городом с двумя крупными портами. Кроме серебра, пряностей и шелка на кораблях сюда приплывали болезни со всего мира — и слухи, не менее оных болезней заразные. Правду здесь непросто было отделить он фантазий татуированных моряков, поскольку правду в Сериве никогда особо не ценили; люди города любили странные истории и цветистые рассказы.
