Шестнадцатилетняя Нерин одна в землях Олбан, где король приказал всех, у кого есть магические силы, ловить и приводить к нему. Желая скрыть свой дар - необычную способность говорить с подобным фейри добрым народцем - Нерин отправляется в легендарный Тенепад, где обитают мятежники, решившие свергнуть злого короля Кельдека. В пути она получает помощь доброго народца, что рассказывают ей, что ее ждут испытания, проверяющие ее потенциал. Ей помогает и красивый Флинт, спасший ее от смерти, хоть и по непонятной причине. Нерин опасается доверять союзникам. Но может оказаться так, что она - ключ к освобождению Олбана от тирании Кельдека. Бездомная, не знающая, кому верить, Нерин должна попасть в Тенепад не только ради своего спасения, но и ради спасения королевства Олбан.
Джульетт Марильер «Тенепад» («Тенепад» - 1)
Перевод: Kuromiya Ren
Глава первая:
Мы спускались к берегу Темноводной реки, а холод ветра пробирал до костей. Пятки болели от мозолей. Близились сумерки, и моя голова шла кругом от усталости после очередного дня пути. Птицы кричали над головой, устраиваясь на ночлег. Они, как и я, хотели убраться подальше от холода.
Мы слышали неподалеку суету на берегу озера, там можно было купить место на ночлег, хоть наш запас монет быстро таял. Я позволяла себе представлять кровать, хорошую, с соломенным матрасом и шерстяным покрывалом. О, как же хотелось тепла и комфорта! Глупые надежды. С творящимся в Олбан никто не открывал двери незнакомцам. Особенно не жалким бродягами, какими мы стали. Было глупо верить даже на миг, что наших денег хватит, чтобы выкупить время у чьего-то очага и в настоящей кровати. И думать не стоит. Груда старых одеял в старом выброшенном неводе или куча соломы за домом подошли бы. Где-нибудь вдали от этого ветра. Не на виду.
Я отметила тишину. Бесконечное бормотание отца о прошлых неудачах – постоянное сопровождение нашего пути – прекратилось, и теперь он остановился и смотрел вперед. Между водой и тьмой за покрытым деревьями холмом я различила скопление тусклых огней.
- Темноводный поселок, - сказал он. – Вон огни у пристани. И там лодка!
- Что за лодка? – я медленно все понимала, ведь все еще мечтала об огне, миске с кашей и одеяле. Я не услышала в его голосе тон, что знаменовал проблемы.
- Лодка Фоулера. Игорная лодка, Нерин. Что там у нас осталось? Сколько?
Сердце колотилось. Когда он был в таком настроении, когда в его глазах загоралась странная надежда, его нельзя было остановить. Я не могла удержать его силой, ведь я была слабее него. И он бы не послушал меня. Но попытаться стоило.
- Хватит на укрытие на две ночи и, может, на корочку, если повезет, отец. Лишнего ничего нет. Пока хоть кто-то из нас не найдет оплачиваемую работу, а ты знаешь, как это маловероятно.
- Отдай мешок.
- Отец, нет! Эти монеты – наша безопасность ночью. Укрытие от ветра. Не помнишь, что случилось прошлой…
- Не указывай мне, дочь, - его глаза сузились, и это выражение было слишком знакомым. – Что согреет нас лучше эля? И на борту я смогу удвоит монеты. Утроить. Никто меня не обыграет. Или ты сомневаешься в отце, девчонка?
Я не могла описать свои ощущения сомнением. Да, когда-то он умел играть. У него была репутация хитрого игрока, полного сюрпризов. Печаль, трудности и унижение изменили его, поглотили умного человека, каким он был, оставив жалкую оболочку, мужчину, любившего эль настолько, что он не мог отличить реальность от сна. Отец был опасен для самого себя. И для меня, ведь алкоголь развязывал ему язык, а словами он мог выдать дар, который я скрывала от мира каждый миг каждого дня. Он расскажет, и кто-то донесет Силовикам, и нам придет конец. Но я была слишком слабой, чтобы удерживать его.
- Вот, - сказала я, отдавая ему мешочек. – Ненавижу игорные лодки. Там можно лишь оставить те гроши, что у нас были. Если так и выйдет, нам придется спать на виду у прохожих, рассчитывать на их милость. Если ты проиграешь, то потеряешь последние капли самоуважения. Но ты – мой отец, и я не могу выбирать за тебя.
Он посмотрел на меня на миг, и мне показалось, что я увидела искру понимания в его глазах, но она быстро угасла.
- Ты меня ненавидишь, - прошептал он. – Ты презираешь собственного отца.
Я могла рассказать ему правду: что я ненавидела его слабость, его гнев, что дни, месяцы и годы, что я ухаживала за ним, удерживала от бед, защищала от самого себя, истощили меня. Но я любила его. Он был моим отцом. Я любила человека, каким он был, и я все еще надеялась, что когда-то этот человек в нем вернется.
- Нет, отец, - сказала я, плетясь за ним, а он ускорился, предвкушая игру и победу, ожил. – Я замерзла и устала, только и всего. Слишком устала, чтобы думать о словах.
Мы приближались к огням судна, покачивающегося на темных водах у маленькой пристани. Я замечала бледные глаза, следящие за мной из веток сосен. Я не позволяла себе смотреть на них. Маленькие ножки шуршали по опавшей листве, двигались по тропе за нами, сворачивали в лес. Я не позволяла себе обернуться. Шепот дразнил меня: «Нерин! Нерин, мы здесь!». Я игнорировала это. Я скрывала свой секрет годами, когда узнала от бабушки об опасности таких даров. Я училась скрытности.
Я выпрямила спину и стиснула зубы. Может, на судне никого не будет, кроме капитана Фоулера, и тот поймет ситуацию с моим отцом. Кто мог играть в такую холодную ночь? Кто бы пошел так далеко к Темноводной? Мы шли сюда, потому что поселение было вдали от известных дорог. Потому что здесь нас никто не знал. Кроме Фоулера, но мы не ожидали, что он будет здесь. Но Фоулер смолчит. Он был одиночкой, перелетной птицей.
* * *
