— Знаешь, он и зелья хвалит, и на вопросы отвечает, но этого мало, — сформулировал мелкий свои претензии. — Лучше бы разрешил сразу сдать экзамен за год и показывал, как продвинутые зелья варить. Или хотя бы пропуск в Запретную секцию выписал.
— Ты на Зельях один такой?
— Угу. Остальные только по программе шпарят, кое-кто с опережением, но не большим.
— Тогда зачем ему с тобой заниматься? Был бы ты с его факультета или сыном министерской шишки, тогда он мог бы сделать исключение, а так — не нужна ему лишняя головная боль. И личный ученик ему тоже не нужен, он уже мастер.
— Да я понимаю, — вздохнул Сев. — Просто обидно, всякой ерундой занимаюсь.
— Хочешь, я письмо напишу профессору Спраут? Попрошу ее выделить свободное помещение под лабораторию.
— Давай! — оживился мелкий. — А она согласится?
— Во всяком случае, попробовать нам никто не мешает.
Первую неделю дома я отдыхал. Навещал знакомых, ловил рыбу с катера и тут же жарил, наслаждаясь вкусом белого свежего мяса, лазал по окрестностям с братом. Удивительно, куда только не заносит подростков, взрослые не подозревают и о половине тех мест, в которые забредают их дети. Брошенные склады, портовые сооружения с ржавыми механизмами, кладбища гниющих лодок и кораблей, потихоньку растаскиваемых мусорщиками — мы везде побывали. Не от жажды приключений, просто уходили утром и шли, куда глаза глядят, оказываясь под конец в местах странных.
Поговорил с Чоховым. После возвращения из России Валентин Иванович пребывал в глубоких раздумьях, больно уж неоднозначно прошел визит на Родину. Вкратце, ему сказали, что, хотя самого его не ждут, детям и внукам место под солнцем найдется. Если вернутся, никто их гнобить не станет.
— Сыновья не хотят, — делился он наболевшим. — Что им Россия? Страна, из которой бежали предки. Поместье разграблено, хорошо еще, землю не конфисковали, друзей нет, перспектив тоже нет. Здесь какая-никакая, а репутация уже сложилась, их фирма дает верный кусок хлеба. Зачем им куда-то уезжать?
— Может, потом кто-то из внуков согласится?
— Разве что.
У Павла, младшего сына Валентина Ивановича, двое мальчишек, и один из них вполне мог бы в будущем переехать в Россию. Почему бы и нет? Восстановит поместье, наладит канал поставки товаров в Европу и Америку, глядишь, со временем вырастит новую ветвь на семейном древе. Дед будет рад.
Несмотря на связанные с открытием нового магазина хлопоты, отказываться от морского кладоискательства отец не собирался. Ему очень понравились предыдущие результаты и он надеялся в этом году повторить. Выход наметили на конец июня, а до тех пор, пока нанятые рабочие приводят катер в порядок, мы с Севом были вольны в своих действиях и потому решили сходить в поход. Точнее, пожить три денька на окраине Запретного Леса.
Откровенно говоря, Запретный Лес не зря называют запретным. Обитающая там живность за милую душу схарчит двух волшебников и попросит добавки, особенно в глубинных районах. Лес, образно выражаясь, безграничен. Пространственная аномалия, в которой он находится, ведёт черте куда и ни одна из посланных экспедиций не сумела пройти достаточно далеко, чтобы составить хотя бы приблизительную карту. Условно Лес делится на безопасную окраину, далее расположена обжитая территория, в которой обитают великаны, кентавры, стаи оборотней и другие магические племена, и затем идут дикие земли, куда люди в своем уме не суются. Насколько далеко простираются последние, неизвестно, зато время и пространство там ведут себя странно. Причем тот факт, что, двигаясь по границе, хороший ходок обойдет Лес за сутки, его жителей не смущает. Привыкли.
В другое время я бы не решился без необходимости ночевать в Запретном Лесу, во всяком случае, Сева бы с собой не взял. Но, во-первых, мы не собирались покидать относительно обжитых мест, а во-вторых, сейчас лето. Собиратели дружной толпой направляются за молодыми растениями и животными ингредиентами, поблизости всегда найдется кто-то, к кому можно обратиться за помощью. Тем более, что самым опасным существам, оборотням и кентаврам, сейчас не до нас — они заняты внутренними делами. То ли перевыборы вожаков, то ли ежегодный диспут о влиянии Луны на плодовитость самок, не знаю.
Словом, мы прихватили палатку, рюкзак с припасами, попрощались с родителями и камином перешли в дом Мэй. Родные наставницы тоже ушли в Лес, а сама она осталась приглядывать за хозяйством. Немного посидели, поболтали о том о сем. Старая и раньше разговаривала со мной, почти как с взрослым, а после становления побратимом Фергюсонов покровительственные нотки исчезли из ее голоса окончательно. Приятно, чего скрывать.
