Мы со Смитом посоветовались и решили, что пообщаться с дальней родней надо, как минимум чтобы выяснить, сохранились какие-либо претензии у той стороны или за два века всё успокоилось. Такими делами традиционно занимается Геральдическая Палата либо, если нет желания впутать посторонних, союзник рода или глашатай, так что я запасся ритуальными дарами и пошел в гости. На метле долетел до поместья, сгрузил на землю бочонок огневиски, мешок овсяной муки, кошелечек с одной золотой монетой и нож гоблинской работы в ножнах, причем последний положил рукояткой к дверям, и спросил у заинтересованно наблюдавших мальчишек: так, мол, и так, Голос рода Фергюсон из Рощи Фергюсонов принес дары и желает знать, примет ли их лэрд Джоффри. Пацаны рванули в дом — только пятки сверкали. Спустя минут десять, когда за оградой собралась перешептывавшаяся толпа в человек десять, показался сам лэрд. Мощный дедуган. Его появление обрадовало, потому что местные прелестницы сочли меня «симпатичным мальчиком» и крепкие хмурые парни уже начали демонстративно разминать кулаки.
Поговорили. Из-за чего у ветвей были прохладные отношения, лэрд не знал, вроде бы что-то, связанное с поддержкой разных группировок баронов. Теперь уже не выяснить, да и не важно. Портить себе карму, а клану создавать проблемы на ровном месте лэрд Джоффри не собирался, подарки принял и согласился помочь с воспитанием наследника, буде нужда возникнет. Горная Шотландия, к людям своего имени тут до сих пор отношение особое. За родню цепляются.
Таким образом, первый дипломатический успех мне засчитан. Конечно, старец слегка расстроился, что Кодекс не избрал одного из его потомков, но тут от меня мало что зависело. Поэтому лэрд пошевелил бровями, чуть сильнее затянулся трубкой да приказал женщинам накрывать на стол в честь дорогого гостя. Гостя, к слову, упорно пытались споить, но у него в поясе всегда хранится нужное зелье. Осенью планируется еще один пир, серьёзный, с приглашением вообще всех родственников и соседей, на котором Дункана и его семью представят обществу, вот там мне придется туго.
Так вот, возвращаясь к Фоули. Я не планировал заниматься расследованием покушения, не моя это задача, но кое-какую информацию попробовал собрать. Выяснились достаточно любопытные вещи. За последний год прогрессисты перетянули на свою сторону несколько нейтральных семей, что позволило им протолкнуть через Визенгамот принятие ряда невыгодных консерваторам законов. Усиление контроля за оборотом ингредиентов, запрет кое-каких ритуалов, повышение пошлин на вывозимые товары, рост ограничений на торговлю с магглами. Последнее особенно больно ударило по жителям Уэльса и Шотландии, известным вольной интерпретацией Статута Секретности, поэтому Министерство подкинуло им жирную плюшку — даровало большие права автономиям.
— Понимаешь, — объяснял новые реалии МакИвер, — раньше я должен был регистрировать новое предприятие в Лондоне, а теперь достаточно написать письмо в Карнарвон. Часть налогов пойдет на местное самоуправление, отделения аврората подчинят Ассамблее Высоких, полномочия местных судов тоже расширятся.
— Если тенденция продолжится, британское магическое сообщество превратится в федерацию независимых частей, — меланхолично отметил я. — Объявить суверенитет не планируете?
— Невыгодно. Да и сторонников унии с англичанами слишком много, они не дадут отсоединиться.
— Да, в Косом и Лютном много выходцев из Уэльса.
— Младшие сыновья младших сыновей или просто отщепенцы. В Лондоне проще найти работу, туда многие переселяются, особенно из тех, кто разбирается в маггловской жизни.
МакИвер, оказывается, был шапочно знаком с дедом Эдварда Фоули, что не удивительно — социум маленький, большинство влиятельных личностей знает друг друга в лицо. Исключение составляют те, кто осознанно и последовательно не связывается с официальными органами. Мастер Брендан выразил надежду, что нынешний наследник окажется не таким козлом, как его предки, и посоветовал намекнуть тому разобраться со старыми долгами.
Позднее я передал его слова Фоули. Тот сначала призадумался, потом, по-видимому, о чем-то вспомнил и встревожился, потому что благодарил он меня пылко. Ну, это их дела.
