— Я знаю, как это выглядит, — процедила Иветта. — Но между мной и Рихардом ничего нет.
— Осторожнее, — мягко проговорила Лета. — Он разбил много сердец.
— А я видела тебя вчера с Конором.
— И?
— Вот кого действительно следует избегать. Желательно за сотню вёрст.
— Да что ты, — криво улыбнулась Лета.
— Он горяч как преисподняя, но всё равно остаётся психопатом, восставшим из мёртвых. Так что не тебе говорить мне об осторожности.
Она не нашла, чем ответить Иветте, и фыркнула.
— Тебя как раз это и привлекает, — дополнила чародейка. — Его внешность и неуравновешенный внутренний мир. Зло и безумие иногда соблазнительны.
Пришёл черёд Леты сверлить подругу глазами.
— В отличие от некоторых, я давно в этой игре и знаю её правила, — сказала она. — Начинающие игроки обычно отрицают свою причастность и морщат носик, когда им говорят об этом.
Иветта отвернулась, не выдержав её взгляда.
— Ладно, я не туда полезла, извини, — торопливо проговорила она.
Лета расслабила сжатые в кулак пальцы и слезла со стола.
— Слушай, — начала она нравоучительным тоном. — Рихард, Конор и другие подобные им требуют к себе особого отношения. Они тебя попросту сожрут, если не станешь значимой в их глазах. Их морали не хватает для того, чтобы оставаться человеком. Они плюнут в душу любому, кто им нравится или не нравится, и даже тому, кто им совершенно неинтересен.
Лета положила ладонь на предплечье магички. Взгляд Иветты против воли скользнул к обрубку безымянного пальца, потом поднялся к глазам кернички и стал понимающим.
— Я по самое не хочу в этом болоте, — тихо проговорила Лета. — Ты же пока стоишь рядом с ним. Твёрдо, но готова погрузить туда одну ступню. Не надо этого делать.
— Я люблю Марка, — спокойно возразила Иветта.
— А я до сих пор люблю Лиама. Как думаешь, это помогло мне? Вытащило из болота?
Иветта не ответила и принялась менять книги в стопке местами, чтобы заполнить их шорохом повисшую паузу. Да и что она могла сказать? Посочувствовать? Лете было достаточно её взгляда. Слова излишни. Они часто бывают излишни, когда поднимаются связанные с мужчинами темы.
Марк вправду спал, иначе давно вскочил бы и отвесил по затрещине обеим. Девочкам нравятся бездушные скотины, это старо как мир. И это раздражает.
— Я зайду через час, — сказала Лета и направилась к двери.
Иветта остановила её:
— Ты меняешь его, и он боится этого.
— Что?
— Ты не замечаешь, как влияешь на него, — она оставила книги в покое и обернулась к ней. — Вчера, когда он смотрел на тебя в зале, я видела восхищение в его глазах. Это первая эмоция, которую я заметила на его лице. За столько времени.
Лета постояла немного в дверном проёме, переваривая её слова.
Что ещё было в его глазах, когда она не глядела в них? Если бы она знала.
Конор был закрытой чародейской книгой, которая яростно сопротивлялась, когда её пытался открыть чужой. Она часто не понимала, когда он говорил правду, а когда врал. Она чувствовала, как что-то внутри него тянулось к ней, но он умел усмирять это прежде, чем она могла распознать его природу.
Почему ей так больно и так прекрасно находиться рядом с ним? Если бы она знала…
В глазах защипало. Лета избежала взора чародейки.
— Через час, — повторила она и вышла из комнаты.
***
Защитное заклинание исчезло с треском, какой обычно сопровождает праздничные фейерверки. Разве что разноцветные весёлые искорки не полетели прямо в лицо.
Лета глядела на ровное отверстие в земле и осознавала, что ей совершенно не хочется туда соваться. Неудивительно, что вход в крипту был прикрыт крышей и стенами — снаружи как обычный дом из белого камня, неотличимый от десятков других на этой улице, а внутри пустой короб. Эта дыра в земле могла испортить внешний вид всего квартала, но не с такой мастерской подделкой. Наверняка некоторые жители даже не знали, что таилось за его стенами. Другие же задавали вопросы, почему в его окнах никогда не горит свет, а рядом не бывает ни души. И заклинание Конгрегации отгоняло чересчур любопытных.
Лета жалела, что оно не отпугнуло магичку.
Они спустились вниз по деревянной лестнице, которая явно не была частью гробницы Ткачей. Внутри пахло странно. Ожидавшая гнилые запахи плесени, пыли и мокрого камня, Лета ощутила только сухую землю. Наколдованный Иветтой шар света выцеплял из темноты ржавые стены и знаки, нанесённые мелом и хорошо сохранившиеся. Лета до сих пор не могла привыкнуть к красному цвету почвы на Иггтаре. Дометриан как-то сказал, что земля стала такой, когда пришли люди и пролили илиарскую кровь. Весьма символично. Мир был объят красивыми легендами, не имеющими ничего общего с реальностью.
Впереди шёл Вармин — невысокий илиар в серой мантии с неожиданно блеклыми глазами, молчаливый и хмурый. Лета представляла в качестве проводника несколько другого персонажа. Такого, что развлекает путешественников всякими сказками, травит часто несмешные шутки, а о посещаемых древностях рассказывает как будто мимоходом. Но Вармин присутствовал здесь, чтобы выполнить свою работу, проводить их в крипту. Остальное его не волновало.
