Они прошли через однообразный коридор, затем миновали просторный зал с невысоким потолком. Как Иветта и говорила, отсюда вынесли всё добро, остались только каменные постаменты да ниши в стенах. Было тихо, пусто и, спасибо чародейке, светло. Но Лету не покидало ощущение чьего-то присутствия.
— Прямо как в Кар Триге, — шепнул Берси.
Из-за жары ему приходилось собирать свои буйные кудри в хвост на затылке. Это словно делало из него другого человека. Лета впервые заметила, что у него был идеально ровный овал лица и красивые уши.
— Мог и не напоминать, — отозвалась она. — Теперь буду ожидать, что Ткачи восстанут, чтобы лично поприветствовать нас.
— Этого не случится. Покойники становятся драуграми на проклятой земле.
— Здесь холодно, — Иветта остановилась и обернулась, глядя куда-то наверх, в земляные своды потолка. — И я чувствую… что-то.
— Что-то? — подняла бровь Лета.
— Силу. Древнее и могущественнее, чем Первоначало.
— Есть что-то древнее Первоначала? — спросил Берси. — Ведь по его названию ясно, что эта сила существовала до создания нашего мира.
— Есть, — ответила Иветта и пошла дальше. Вармин терпеливо дожидался их возле нового коридора. — Первоначало — энергия, из которой создаются заклинания. Она… первоначальна. То есть, это основа всех чар. Но кроме неё есть и другие силы. Вроде тех, которые нужны для теургии.
— Хаос, — вставила Лета.
— Угу. Только то, что я чувствую здесь, это не Хаос. Эти силы спокойны и не настроены враждебно к нам, они как океан, — Иветта вдохнула спёртый воздух гробницы. — Когда он совсем близко, но ты ещё не видишь его просторов и чувствуешь только солёный ветер.
Берси выставил лицо вперёд, вдыхая местные запахи.
— Не пахнет тут никаким океаном.
«Ой, кое-кто сейчас острил бы вовсю, — подумалось Лете. — Славно, что мы пошли втроём».
В такой скромной компании было непривычно находиться без грызни и словесных дуэлей. Ругаться тут было некому. Лета решила, что надо почаще разделяться и брать с собой в подземелья самых безобидных людей, вроде Берси и Иветты. И нервы на месте, и мертвецы продолжат спать.
«Хм. Как будто я так часто посещаю гробницы».
Они продолжили путь. Ладонь девушки лежала на кинжале у пояса, хоть Анругвин она не взяла с собой намеренно. Что могло навредить им в древней полуразрушенной крипте, ставшей не более чем достопримечательностью?
Но Лете было тревожно с самого начала. Проводник не стал им показывать некоторые комнаты. Обошёл стороной и место, где лежали черепа жрецов. Так даже лучше. Девушка хотела закончить это всё поскорее.
Им повезло, что крипта не была лабиринтом, а имела сквозные залы. Перспектива потеряться в илиарских захоронениях не обрадовала бы даже любителей прогулок в мрачных катакомбах.
Когда они добрались до маленького зала с двумя вытянутыми постаментами, Иветту вдруг зашатало. Лета едва успела подхватить подругу.
— Это здесь, — чародейка обвела помещение слабеющей рукой.
Световой шар поднялся выше, освещая зал целиком. Украшенный примитивными рисунками и непонятными письменами, он не отличался от других комнат крипты. Всю утварь из золота и драгоценности убрали, однако кости на постаментах остались почти нетронутыми. Лета заметила бирюзовое свечение скрепляющих чар, не дающих останкам развалиться окончательно и превратиться в пыль. Между ними на стене висел обрывок ткани, похожий на знамя, но со стёршимися символами.
— Да, это здесь, — проговорил Вармин и подошёл к стене. — Последнее пристанище смертных богов.
Он провёл жилистой рукой над вязью знаков. Они очень отдалённо напоминали алфавит илиарского языка, скорее близкие к руаншитским иероглифам, какие Лета встречала на дне винных кувшинов.
— Это вся их история, — добавил проводник. — От рождения до смерти.
— Расскажи, — попросила Иветта и высвободилась из рук Леты.
Она по-прежнему нетвёрдо стояла на земле, но на лице светился неподдельный восторг. Казалось, почувствованная в крипте магия опьянила её.
Лета видела только покрытые красной пылью илиарские скелеты, белые каракули на стенах, а лёгкие её наполнялись слабой вонью древней гробницы, но не волшебной силой. Она немного завидовала чародейке.
Вармин переместился к противоположной стене и положил ладонь на сплетения символов.
— Тут говорится, что они пришли сюда после гибели Рилналора вместе с другими илиарами и стали вождями племён, — произнёс он. — Они могли повелевать ветрами и гасить солнечный свет. Они уничтожали своих врагов, взмахом руки превращая их в прах. Они хотели погрузить весь мир в хаос, сделать своих последователей рабами, потому что никого не считали достойными себе.
— Так они были злыми божествами? — спросила Иветта и присмотрелась к исписанной мелом стене.
— И да, и нет, — Вармин шагнул дальше, ведя ладонь по узорам древних букв. — Говорят, что Ткачи не были законными детьми, поэтому собственная мать, опасаясь позора, оставила их умирать у подножья Горы Смерти — того вулкана, что впоследствии погубил Рилналор. У детей не было имени, не появилось и потом. Они должны были умереть, но выжили, благодаря белой медведице, которая вскормила их своим молоком.
