Взгляды Фанета разделяла его сестра и её дружки, но вряд ли мнение Леты хоть как-то повлияет на Дометриана. И всё же Фанет ловил себя на мысли, что чувствует себя гораздо увереннее с её поддержкой.
Однажды царь мечтал их поженить. До этого не дошло бы, ну или брак был бы просто для вида, однако они могли вместе править. Если бы Лета согласилась. У неё достаточно силы и ума, чтобы управлять страной, и её понимание мира быстро бы привело Китривирию к господству. С такой царицей все княжества могли пасть всего за несколько лет, а Фанет помог бы ей осуществить это. Он никогда не жаждал быть правителем.
Неизвестно кем станет Актеон, когда придёт время занять отцовское место. Будет он думать только о безопасности народа или отважится превратить илиаров в завоевателей? Фанет окажется рядом после того, как Дометриан отойдёт на покой. Это его долг царскому роду. Узы, сильнее кровных, как любил говорить Сцион. И неважно, какие решения примет новый царь. Даже если они не нравятся Фанету, он примет их.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — произнёс вдруг царь, вырывая Фанета из плена мыслей. — И надеюсь, что не совершишь ошибку.
— Я буду держать себя в руках, Archas, — пообещал генерал, вскинув голову.
Свет солнца дотянулся до лица и пёк глаза. Фанет посмотрел на виднеющийся за шторкой край раскалённого шара.
— Я не ослушаюсь твоего приказа, — добавил он и перевёл взгляд на Дометриана.
Дядя верил ему. Он всегда верил. И когда Фанет совершал ошибки, тоже.
— У тебя в распоряжении будет чародейка, — проговорил Дометриан и отпустил штору. Свет вновь стал тусклым. — Если она и Тамариса разгадают тайну силы, обнаруженной в гробнице Ткачей, нашему войску не придётся ничего делать. Магия вернётся, и члены Оплота сами закроют эту кровавую страницу в их истории. Что станет дальше с выжившими инквизиторами, не наша забота. Сделай так, чтобы чародеи присоединились после ко мне.
— А если у магички ничего не выйдет?
— Тогда найди способ освободить Оплот без лишних жертв. Меньше всего нам нужен гнев верховного служителя.
— Это всё равно случится. Чародеи — всё, чего Лек хочет, а мы попытаемся отобрать их у него.
— Делай то, что я говорю, — строго отозвался дядя. — Не переусердствуй. Не проливай кровь тех, кто всего-навсего запутался и следует заветам тирана, не понимая этого.
Фанет кивнул, поджав губы.
— Да, Archas.
Забавно, что чародейка, о которой говорил Дометриан, была той миловидной ведьмочкой, встреченной Фанетом больше года назад на переговорах с Радигостом. Тогда они видели друг в друге врагов. Два молодых представителя двух веками враждующих народов, не понимающих, что не все люди — бессердечные убийцы, а илиары — мстительные отморозки.
Теперь же между ними нет вражды, у них общая цель. Фанет начинал понимать, что с некоторыми людьми можно ладить. Что настоящим неприятелем является отдельный человек, имеющий власть над толпой, а не всё человечество в целом. И нужно поскорее добраться до этого неприятеля. Сегодня это — Лек Август и шайка его инквизиторов. Больше ничего не имеет значения.
Это как отрубить голову змее, чтобы разом погибло всё тело, вся инквизиторская зараза. Главное, чтобы змея не оказалась гидрой, и им не пришлось бороться с двумя головами, выросшими на месте отрубленной. Для этого у Китривирии действительно не хватит сил.
Именно этого и боится Дометриан, считая Лека опасным противником.
Поработить чародеев в княжествах и заставить эльфов и гномов сбежать из страны — это вызывало с одной стороны восхищение. Инквизиция демонстрировала, что с ней необходимо считаться.
Но она могла казаться гидрой, а не быть ей на самом деле. Фанет много раз пытался убедить в этом дядю.
Ему отчаянно хотелось пролить кровь. Он был согласен, что многие люди невиновны, но эта кровь, кровь Инквизиции, ничем отличается от той, что илиары пускали лутарийцам во времена Тариоры и Медной войны. Такая же чёрная и грязная, насыщенная жестокостью.
— Вы высадитесь в Черепаховой бухте. Там начинается кратчайший путь до Тиссофа, — сказал Дометриан и подошёл к Фанету.
От дяди слабо пахло вином. Похоже, он всё ещё сомневался, верно ли поступает, отправляя легион Фанета через Жемчужное море. Он не спал ночами, и крепкие напитки порой помогали ему забыться дремотой.
Фанет поглядел на Дометриана с сочувствием.
— В Раздолье? — переспросил он. — Разве они…
— Они не будут мешать вам, и вы не вступайте в контакт. Пока, — царь выдержал небольшую паузу. — Армия Славлена Лаврича потерпела поражение, мне сообщили об этом ночью. Они нуждаются в помощи.
— А если они попросят её у нас?
— Я обдумаю этот вопрос. Спрошу сегодня совета у мудрейших. И пришлю тебе указания.
Дометриан потянулся к двери, а это значило, что разговор окончен. Фанет толкнул дверь и собрался выйти первым, но царь остановил его, положив ладонь на плечо.
— Лазар также отправится вместе с тобой. Его воины займут бухту, а вы двинетесь дальше, — сообщил он. — Мы обговаривали это на собрании.
— Я помню.
— Это необязательно, но так мне… Хм.
— Так тебе будет спокойнее, Archas, — закончил Фанет и улыбнулся краем рта дяде.
