Она бывала пару раз в тронном зале, но никогда не видела его таким мрачным. За аркадой, там, где должно проплывать утреннее солнце, была лишь колеблющаяся, дымная тьма. Очередное заклинание?
Фрески на стенах пугали её. Раньше на них сражались герои Великого Восстания и пировали илиарские боги. Теперь же выцветшие картинки показывали сюжеты казней и смертей. Погребальные костры. Виселицы. Божественные молнии, превращённые в тугие плети и карающие смертных. Их удары слизывали кожу с кости.
Лету замутило. Она отвела взгляд и заметила фигуру в чёрном плаще с капюшоном, стоявшую к ней спиной.
— Что это, чёрт возьми, было? — разлепив сухие губы, процедила она с ненавистью.
— Сон, — пожал плечами Катэль.
— Кошмар.
— Ты правда так думаешь? Неужели всё, о чём мы говорили с тобой на Скалистых островах, прошло мимо твоих чудесных ушек? — он плавно развернулся к ней, сохраняя на лице всё ту же тонкую улыбку.
— Ты о пророческих снах? Прости, но мне как-то не хочется узнавать будущее подобным образом. От такого крыша едет.
Катэль двинулся в сторону, открывая противоположную колонну, которую прежде загораживал своим телом. Лета рванулась, но чары слишком крепко её держали.
Иветта, тоже привязанная к колонне мерцающим красным свечением, верёвкой обивающим её тело, бросила взгляд на керничку. В нём читалось множество вопросов и тревога с примесью страха. Лета попыталась улыбнуться, но вышел лишь нелепый оскал. Сознание продолжало играть с ней, отлавливая трезвые мысли и расщепляя их в пыль. Ей казалось, что она спит до сих пор.
Одно было известно точно — если Катэль хотел убить, он убивал, а не разводил целый спектакль с перестройкой тронного зала.
Пока Лета лихорадочно соображала, как им с Иветтой выпутаться из сложившейся ситуации, Катэль совершил обход по залу, рассматривая скульптуры и фрески. Он никуда не торопился. Застыв возле статуи одной из нимф, он провёл худыми пальцами по её щеке. Чёрный мрамор треснул, и лицо нимфы превратилось в обезображенную шрамом гримасу.
Насколько Лета помнила, в тронном зале никогда не было тёмных цветов. Только белый. Она посмотрела на высокий престол из древнего камня, ожидая увидеть полосы золота и крупные бисеринки драгоценных камней. Но он был обсидиановым и переливался фиолетовыми бликами.
«Что за…»
Лета медленно подняла голову к потолку. Лучи солнца на фреске стали серыми прогалинами луны.
— Что ты здесь натворил? — выдохнула она, чувствуя, как во рту пересыхает ещё больше от беспокойства. — Что с тронным залом?
Катэль оставил в покое нимфу и повернулся к ней.
— Откуда тебе знать, что это есть тот самый зал, вкотором ты была когда-то?
Лета переглянулась с Иветтой.
— Хватит дурачить нас, — проговорила она. — Сними морок.
— Здесь всё настоящее, — Катэль обвёл руками пространство.
— Это магическая иллюзия. Ты дурманишь нам мозги.
Он уже однажды так делал. На Скалистых островах. Заставил её поверить в благоухающий сад, в котором они так мило беседовали, распивая чай с дурманными травами. Тогдаей даже показалось, что она понимает Катэляи его безумную философию.
Он говорил, что люди — опухоль на теле земли. Они отравляют всё, чего касаются. Они гонят и хают непохожих на них, убивают маарну, притесняют эльфов. Им неведомо милосердие. И Лета была согласна с этим.
Но сегодня она видела истину. Человечество, может, и походило на заразу, но не заслуживало той участи, которую приготовил Катэль.
— Отпусти нас, — прорычала Лета и стукнула затылком колонну позади, как будто это могло помочь.
Катэль шагнул к ней, оглядывая девушку с головы до ног.
— Ты не боишься меня, — с толикой удивления проговорил он.
— А ты любишь, когда тебя страшатся? — фыркнула Лета. — Когда падают ниц, моля о пощаде? Это льстит тебе, Безумец?
Катэль не ответил, только наклонил голову к плечу, ожидая продолжения.
— Я думала, ты выше этого, — добавила девушка, отвернувшись.
Чародей приблизился к ней. Глаза горели в темноте под капюшоном.
— Надо же, змея наконец сбросила старую шкуру, — пропел он. — Мне нравится твой новый облик, хоть твои слова оскорбительны, а смелость опрометчива. Я пришёл сюда не затем, чтобы пугать. Страх сладок, но я никогда не питался им.
Катэль поднял руку и скинул с головы капюшон, открывая лицо. Лета машинально отстранилась, пытаясь вжаться лопатками в камень колонны. Парализованное тело не сдвинулось с места.
Серое, морщинистое лицо с пурпурной сеткой капилляров под глазами не могло принадлежать молодому эльфу. Катэлю не было и трёхсот лет. Но сейчас на Лету смотрел старик, с белыми тусклыми волосами вместо каштановых вьющихся, с сухой безжизненной кожей и складкамивозле рта, портившими горделивый изгиб губ.
— Полюбуйся на результат своей работы, — сипло произнёс Катэль. — Это лицо — твоих рук дело.
Лишь глаза, красивые глаза с безупречным золотистым отливом и плутоватыми искрами, казались по-прежнему живыми.
Лета не нашла, что ответить.
