Я погиб. Не геройски, буднично, как и жил.А очнулся в Кёнигсберге весной 1945 года.Тело не мое. Документы — красноармейца. А в голове все, что я знал как полковник ФСБ.Вместе с памятью проснулась Сила. Дар? Проклятие? Или что-то, что убивает не только врагов, но и тех, кто ее носит.Теперь я связан с Тьмой.Я должен уничтожить тех, кто вылез из подвалов Аненербе, пропитанных кровью и древней магией.Ставка не мешает. НКВД опасается. Особый отдел шепчет: «Теневик».Но никто не знает, кто я. И даже я не уверен, кем становлюсь.
— Смотрите сегодня на нашем канале… Мы раскроем всю правду про магию Гитлера, — вещали по телевизору.
— М-да… Чем только рейтинги каналу не подымают! Это еще кто-то смотрит?.. — усмехнулся я, вставая с кресла.
Выключив говорильню, я подошёл к окну, провернул ручку стеклопакета, распахивая створку, и не без удовольствия вдохнул половину элементов таблицы Менделеева. Весенний воздух, хоть и точно не свежий, заполнил мои и без того болезненные легкие.
Весна в Москве, как и в любом мегаполисе — обман. Люди сбрасывают зимнюю хандру, радуются первым солнечным дням. Но через пару недель придёт привыкание, и сплин вернётся. Ведь пробки на дорогах никто не отменял, рабочие чаты не забанил, а мысли о деньгах не выветриваются ни с теплым весенним ветерком, ни с пронизывающей январской вьюгой.
Замкнутый круг, колесо, которое крутится тем быстрее, чем активнее внутри него бежишь. Спешим жить завтрашним днём, не останавливаясь. Воспринимаем весну, как нечто сопутствующее, не важное, не радующее душу.
Посмотрев в окно, я с горечью подошёл к кофе-машине. Вот для таких приборов, облегчающих жизнь ещё больше и по крупицам исключающих из неё что-то важное, мы и работаем. Важно сберечь время и ни в коем случае не останавливаться, не думать об отрешённом, светлом, вечном, пока в турке закипает бодрящий напиток. У меня лично кофе-машина предпенсионного возраста, натужно гудит, как старый холодильник, из последних сил выдавливая кипяток. Можно, конечно, поменять аппарат, но для этого нужно потратить драгоценное время, сопоставляя варианты, да и привык. Привычка — вечный враг человечества!
А пока пусть старушка порадует горечью, жжённым сахаром и привкусом пластика. Вот выйду я на пенсию, сделаю себе подарок, куплю молоденькую кофе-машинку, стильную, современную и такую, чтобы пенка из капучинатора была воздушной. Кофейный адюльтер, измена, словно супружеская.
Каждое утро одно и то же… Я ненавижу этот кофе, но и люблю его. Для меня, одинокого человека — эти противоречивые эмоции, наверное, сродни любви и ненависти к сварливой жене. Если не выпью кофе — чего-то не хватает. Как глубоко женатому человеку может не хватать утренней ссоры с женой. И то, и другое может знатно взбодрить и дать заряд на весь день.
И снова на службу… Как же не хватает оперативной работы, щекочущей нервы! Жизнь превратилась в сплошной День Сурка, за очень редким исключением.
Я вышел из подъезда многоквартирного муравейника, на ходу подмечая всё то же, что и вчера, позавчера, месяцем ранее. Дворник лениво шуршал метлой по асфальту, скорее гоняя с места на место весеннюю пыль, чем действительно наводя чистоту. Двое мужчин у остановки курили, переговариваясь о чём-то, но один из курильщиков время от времени поглядывал в мою сторону. Я его не знал. Издержки профессии, вечно замечаешь всякие мелочи и стараешься контролировать поведение всех людей вокруг.
А вот автомобили я люблю, так что сажусь в свой внедорожник всегда с удовольствием. Должно же хоть где-то и что-то меня удовлетворять. Эх, может, и неправ я был, что прожил жизнь без сварливой жены?.. Хотя к чему, это я так… Хандру словил. Ещё и с женщинами могем — как говорилось в одном старом фильме про лётчиков. Правда, с таким юмором да с цитатами из советских фильмов я могу рассчитывать только на дамочек с тонометром в сумочке и валокордином в кармане, то есть на тех, кому далеко за шестьдесят.
— Ну… Давай, родная! — вздохнув, произнёс я своей машинке, с нежностью взявшись за руль и резво трогая с места.
А этот мужик-то всё не сводил с меня глаз, прямо вывернул шею, провожая машину. Вот чудной.
Гул серверов, приглушённый свет, запах бумаги и дешёвого освежителя воздуха. В помещении всё, как всегда: пара стажёров, застрявших взглядами в мониторах, несколько аналитиков, уставших от своей работы, по сути, ещё и не начав ее делать, и я.
Я такой мамонт, что помню времена, когда всё было иначе. Раньше работали живее, хотя бы двигались: информация передавалась лично, агенты выходили в поле, бумажные досье весили килограммы, а по-настоящему важные данные узнавались не через камеры и спутники, а посредством живого общения. Сейчас же вся разведка в компьютерах.
Не моё это, но не уходить же! Привычка — враг человечества. Я привык жить так, как живу.
Проходя мимо стойки ресепшн, на мгновение задержался.
— Доброе утро, товарищ полковник, — звонкий, но чувственный голосок поздоровался со мной.
Алина. Наша красавица. Как всегда выглядит так, что стажёры неизменно выполняют половину её работы, мечтая только лишь об улыбке Алины Олеговны. Чёрное платье подчёркивает изящную фигуру, но не нарочито. Уложенные волосы, лёгкий макияж, достаточно сдержанный, чтобы оставаться в рамках офисного дресс-кода, но с тем намёком, который легко считывается. Она ведь не только сидит на ресепшене, девчонку периодически привлекают к оперативной работе, так как с такой внешностью, а еще с мистическим женским магнетизмом, она способна немало дел провернуть.