— Меня зовут Олег Кондратьевич Сенцов. Я возглавляю Особый отдел при НКВД, или Отдел Альфа. Что-то большее рассказать не могу, пока не понял, кто вы такой, и не определил степень допуска к информации. Вы проследуете со мной и не окажете никакого сопротивления. Любая попытка к бегству, проявление неприязни к советской власти и закону, неподчинения будут считаться актом агрессии против Советской власти, и вы сразу же станете военным преступником, — заявил Сенцов, доставая из кармана своих галифе браслет.
— А это что? — спросил я.
— Действуют, как наручники, — майор развёл руками. — Прошу вас, не сопротивляйтесь. Ради собственной безопасности мы обязаны предпринять меры предосторожности. Я понимаю, что вы даже сейчас могли бы уйти, хотя, поверьте, к некоторым подобным фокусам мы готовы. Но я не приказываю, а убеждаю. Вы-то способны это оценить, так ведь?
Я протянул свою руку и дождался, когда майор застегнёт серебряный браслет. Пришла какая-то тяжесть. Уверенность в том, что сейчас мне удастся сбежать, практически испарилась.
— Если вы попробуете снять браслет, то он будет давить на вас с большей силой. Вы же советский человек? Понимаете, какая мерзость исходит от нацистов? Так что не становитесь врагом своей стране! — холодно произнёс майор.
Но я почувствовал и другую эмоцию у Сенцова. Он старался скрыть свою радость. Именно осознание, что майор госбезопасности рад тому, какой я есть, а не самому факту моего задержания, давало надежду, что общение с органами сложится удачно. Ну не могли же меня хоть как-то не попытаться подчинить.
И всё я прекрасно понимал. Пусть вот так, без жести, а даже уговорами, но им ведь себя от меня нужно обезопасить. Хотя я-то мог снять этот браслет. Получилось бы мучительно, болезненно, но я сделал бы это, если бы такая необходимость созрела. Ладно, пусть Сенцов будет спокоен. Мне нужны ответы, социализация и… еда.
Очевидно, что после каждого проявления у меня способностей организм требует восполнения энергии, причём в большом количестве. Я, наверное, сейчас бы килограммов пять чего-нибудь съел. Именно что в килограммах меряю, так как просто хотелось бросать в топку хоть какие калории. Нет… червяков, скажем, не хотел бы есть.
— Сейчас вы с моими сотрудниками отправитесь в дом, в котором расквартирован личный состав Особого Отдела. Там вас ждёт отдых, обильное питание и горячий душ. Не сопротивляйтесь, когда от вас чего-либо потребуют. И последний на данный момент вопрос: согласны ли вы сотрудничать с нами и способствовать Победе Советского Союза над нацистской Германией? — спросил майор и вытянул свою левую руку, на пальце которой был перстень с тёмно-синим камнем.
— Да, — скупо ответил я.
Наперсный камень майора на мгновение сверкнул, вновь возвращаясь к своему первоначальному цвету.
— Это правильный ответ, — кивнул головой Сенцов, подошёл к окну, открыл створку и два раза взмахнул правой рукой.
Меньше, чем через минуту в доме было уже более десяти человек, которые начали рыскать по всем комнатам. Два сержанта НКВД, вооруженные ППШ, сразу же встали у стены, немного смещенной вглубь, которая вела в кровавое подземелье.
Майор еле заметно кивнул подошедшему к нам старшему лейтенанту, и тот, контролируя мои действия дулом пистолета, повёл меня на выход. Чёрная машина с серебристым значком марки «Опель» стояла у самого крыльца.
— Прошу, садитесь! — произнёс старший лейтенант госбезопасности, открывая дверь и указывая на заднее сиденье.
Обратился на «вы» и ещё дверь приоткрыл. Радует, хотя наставленный на меня пистолет не может не огорчать. Одно на другое… И никакой больше эмоции.
Я всё ещё чувствовал себя так, словно на ноги, руки и голову навесили гири, а в остальном — никаких эмоций, ожидания опасности, подвоха. Ничего этого я не ощущал. Может, дело в том браслете, который застегнули на моей руке, а, возможно, пришло некое опустошение и упадок сил. Хотя нет, пистолет ведь меня раздражал.
— Сало с хлебом будете? — спросил старший лейтенант, как только машина тронулась с места.
Вопрос меня несколько удивил. Но я быстро понял: старший лейтенант знает, что в данный момент я очень голоден. После первой своей схватки с лысым существом, которое обладало гипнозом или чем-то более мощным, мне зверски хотелось есть. Теперь же, после схватки с крикуном в кровавом подвале, мне ещё сильнее требовалась пища для восстановления сил.
Они много чего знают. Это я понял и из разговора с майором, и по тому, как ведёт себя старлей. Мало того, со мной общаются на «вы» и вполне уважительно. А я, между прочим, в форме рядового красноармейца. Следовательно, не такой уж я и «рядовой».
Красноармейца повезли в расположение, а Олег Кондратьевич Сенцов, набравшись решительности, направился в подвал. Он первым должен был всё осмотреть. Такие места всегда содержат не только важную информацию, но даже и предметы, артефакты, которых так не хватает Отделу Альфа.
— Мля, какие же твари! — зло сплюнул майор, когда увидел свастику, выложенную мужскими голыми телами, а после и выложенную плиткой и обведенную кровью пентаграмму.
