— Боец, переходишь в подчинение к майору… — безэмоционально талдычил уже в который раз офицер военной комендатуры.
Но я не стану его слушать. Резко перехватываю деревянное цевье винтовки и без особых сложностей выдёргиваю её из рук одного из замерших бойцов, на прицеливание и выстрел времени нет, переворачиваю её и пытаюсь ударить прикладом ксеноса — но его в том месте, куда направлен удар, уже нет.
Мне не нужно было оглядываться, я кожей чувствовал, что существо переместилось мне за спину. Делаю тяжёлый шаг в сторону, мимо меня пролетает, искрясь и ударяясь о брусчатку, будто бы посланный неведомой силы электрошокером заряд. Оживились и мои конвоиры. Офицер комендатуры попробовал подставить мне подножку. Нелепо, медленно, но, если бы мои мысли продолжали быть тягучими и липкими под чужим влиянием, они даже этим примитивным маневром свалили бы меня.
Тем временем, нечисть разорвала дистанцию — вот он направляет на меня переднюю конечность, словно прицеливаясь. Я понимаю, что именно из условной руки электрический заряд и должен исходить. Ещё один шаг, словно через трясину, в сторону, второй шаг. Искры бьют об брусчатку, а камни покрываются трещинами, от булыжников отлетают осколки, которые брызгами летят в стороны, но словно в замедленной съемке. Мелькает мысль, что я перемещаюсь столь стремительно, что, может, мой силуэт бы и не различили, если б кто-либо за этим следил.
— Дай мне уйти! — уже с меньшим напором, словно силёнок у существа осталось не так много, требует некто у меня в голове. — Я не трону тебя, я только хочу выжить!
— Убить! Убить! Убить! — прогоняя чужие мысли, стучит во мне.
Я даже могу этот голос победить, не поддаваться ему. Однако ведь он не призывает меня убить советского офицера или женщину, ребёнка, вот уж тогда я бы сопротивлялся со всей силы. Однако убить врага, чуждое существо — мой долг.
Это что же, я-то тоже — иной? Человек ведь не может так передвигаться, как это делаю я. Ещё шаг, ещё. Искры ударяются в то место, где я только что стоял. Делаю ещё шаг и оказываюсь за спиной лысого.
— Бах-бах-бах! — раздаются выстрелы.
Пришли в себя и красноармейцы. Контроль над их сознанием спал, будто пелена. Бойцы и офицер открыли огонь, и явно не по мне. Но, это существо оказалось не менее быстрым, чем я, и могло уходить от выстрелов.
— Дай уйти! Не держи меня! Или я убью их всех! — голос был уже не в голове, щуплый лысый требовательно вопил, а я просто услышал, как, уверен, и остальные, эти слова.
Очередной заряд молний расколол камень брусчатки рядом со мной, и я изловчился поймать один из крупных осколков плывущих в этом киселе.
— Н-на! — выкрикиваю я и кидаю его в лысого.
Камень, к моему удивлению, летит быстро, даже слишком, но не это самое важное. Я хотел попасть в ухо существу хотя ведь это почти невозможно, так быстро он перемещается — и попал, куда метил.
— А-а! — болезненно выкрикивает существо, замирая на секунду.
— Бах-ба-бах! — не зевают красноармейцы и офицер военной комендатуры.
Лысое существо с яркими желтыми глазами получает в придачу ещё три пули в своё тщедушное тельце и замертво заваливается на землю. Мир вокруг сразу же, как по щелчку пальцев, перестаёт быть тягучим, медленным. Казалось, что я вынырнул из воды, где наблюдал за неспешным подводным миром, а на поверхности — чемпионат по скоростным гонкам на гидроциклах.
Я не знаю, что именно меня сподвигло срочно убегать, но наверняка и мне ведом инстинкт самосохранения. Что бы ни произошло, я не хочу быть арестованным, допрошенным, изученным и расчлененным. Это я, конечно, утрирую, но сам служил, знаю, что такого уникума, чья скорость на порядок превышает любую человеческую, а ещё и самого не знающего до конца своих возможностей… Конечно, такого будут исследовать, с толком, с чувством, с расстановкой, невзирая ни на что, жёстко, если надо, а если сочтут опасным для общества — то и убьют.
Я должен осмотреться, хоть что-то понять из происходящего, а уже потом решать: стоит ли идти на сотрудничество с властями, или сами власти не многим лучше, чем убитое существо… Или… Да как же так получается, что тут, в Кёнигсберге бегают эти желтоглазые существа! А я? Человек ли? ЧЕЛОВЕК!!!
Сделав два столь же быстрых шага, как и в бою с лысым, я оказался за ближайшим домом. Благо, улочки в этом теперь уже советском городе — узкие, а вокруг достаточно мусора, горы кирпичей и обломков. С моей скоростью передвижения скрыться среди всего этого было несложно.
— Бах! — прогремел выстрел, а я видел, как мимо пролетела пуля, только чуть опережая меня.
Я провожал пулю взглядом!
Никто меня не преследовал, хотя это понятно — успеть вряд ли получится. И у меня возник вопрос: а почему же лысый не убежал? А ещё существо что-то говорило, чтобы я его не держал. А я разве держал?
Поняв, что за мной никто не гонится, даже почувствовав это, я, напротив, решил вернуться назад. Чтобы получить хоть какую-то информацию о происходящем, нужно не бегать, а наблюдать.
