– С Вайсом надо решать, – сказал он. – Я так думаю, ему много не дадут. Выйдет через пять лет, вернется к нам и спросит…
– Не вопрос, – кивнул Пугач. – Как только с его бизнесом разберемся, так и зашлем гонца в зону. Ты, Фарадей, этим и займешься… Нет, лучше ты, Макс, это на себя возьми. Тебе богатая вдова больше нужна, чем Олегу.
Фарадей с этим не согласился, но спорить не стал. Он еще скажет свое слово…
У сокамерника трагедия: жена сразу же после оглашения приговора подала на развод. У Вайса дела получше. Четыре года строгого режима подслащены знаковым событием в его жизни. Их с Мариной расписали, теперь они – муж и жена. Ее начальство от этого не в восторге, тюремщики – тоже, но все-таки им позволили остаться наедине в помещении для допросов. Здесь не было решеток, и он мог обнять Марину, привлечь к себе, но что-то сдерживало его. Она как бы и своя, но все еще чужая.
Суд постановил, что Вайс отдавал себе отчет в своих действиях и не оборонялся, а нападал. Поэтому четыре года – на удивление мягкий приговор. Правда, это тяжкое преступление, и под условно-досрочное освобождение он не попадал. Разве что на «химию» после двух третей срока мог претендовать. И все равно, четыре года – это, считай, свадебный подарок, который преподнесла ему Марина. Она сделала все для того, чтобы смягчить приговор. А потом вышла замуж за Вайса и тем самым поставила крест на своей карьере. Работать в прокуратуре она имеет право, но на повышение в должности может не рассчитывать.
– У меня три крупных казино в Москве, куча ресторанов, автосалон, техцентр, автосервисная сеть, автомагазины, автозаправки, – перечислял Вайс. – Все это приносит большие деньги. Поверь, на жизнь тебе хватит без всякой работы…
– Я могла бы работать юрисконсультом.
– Будешь работать с Ульяном. Он сейчас всеми делами заправляет. В каждой структуре свой генеральный директор, все они автономные по своей сути, у каждого свои реквизиты, но за ними нужно следить, чтобы вдруг от рук не отбились. Я не знаю, как Ульян с этим справляется, связи с ним нет…
– У меня есть мобильный телефон.
– Да, я ему позвоню. Скажу, что ты будешь смотреть за бизнесом вместо меня…
– Это твой личный бизнес?
– Нет. Мой личный бизнес – это акции большого завода. Они в управляющей компании, их лучше не трогать. А казино и прочее – это бизнес братвы. Бригады больше нет, а «священная корова» осталась, – с грустью в голосе произнес Вайс.
– А на кого оформлен бизнес?
– Есть люди.
– Подставные?
– И такие имеются.
– Это ненадежно.
Вайс кивнул. Ему и самому все понятно. За Широкова он не переживал: этот человек скорее на пулю пойдет, чем его предаст. Но Пугач может добраться до того же «Мос-Вегаса», через регистрационную палату выйти на владельца, поставить его к стенке – или подписывай договор дарения, или в расход…
– Пугач глаз на московский бизнес положил, – негромко сказал он. – Он уже пробивал ситуацию, пока тихой сапой, через подсадную утку. Но может и на крайние меры пойти… Надо тебе одного человека найти. Я ему позвоню, скажу, что ты моя жена. У него вся информация на зиц-председателей. Он тебе поможет все на себя перевести. Это не так уж и трудно, хотя и нудно… И еще опасно. За тобой могут следить. Наверняка Пугач знает, что ты моя жена. И Фарадей в курсе…
– Тогда не надо. Тогда пусть все остается как есть, – пугливо покачала головой Марина.
– Ты моя жена и не должна ничего бояться.
– Может, и не должна. Но боюсь.
– Не надо ничего бояться. Надо быть просто осторожной… Если Пугач с Фарадеем выйдут на мой бизнес, нас обчистят до нитки, даже квартиры не останется…
– У меня есть квартира. Мне хватит.
– А нашим детям? Ты хочешь растить детей в нищете?
– У нас будут дети?
– Обязательно… Я позвоню Павлу Григорьевичу, дам тебе его адрес. Он тебе поможет оформить бизнес на… Нет, оформишь весь бизнес на себя. Ты будешь главным и единственным подставным лицом. Но никто не должен об этом знать. Даже Ульян… Будешь работать с ним на правах моей жены. Кто такой Павел Григорьевич, он не знает, и ты ему ничего не говори. Документы спрячь в надежном месте. И сама спрячься понадежней. Про квартиру на Солянке знал только Цимбал. Еще Ульян знает и родители. Все, больше никто. Только ты знать будешь…
– Я все понимаю. Поэтому мне страшно, дурой себя чувствую…
– Такой уж я человек. Со мной как в омут с головой. Не надо чувствовать себя дурой, не надо тратить на это эмоции. У тебя впереди много дел. Тяжело будет, знаю, но ты должна справиться. Потому что так надо. Мне надо. Тебе надо. Нам надо!
– А если не справлюсь?
– Справишься. Ты умная женщина, ты сильная. Я в тебя верю. И тебе верю…
– Мне до сих пор кажется, что все это не со мной происходит, – вымученно улыбнулась Марина.
– Ты сменила одну реальность на другую, поэтому у тебя кружится голова. Но это пройдет. Поверь, в новой жизни у тебя будет все. Деньги, положение в обществе…
– Не думаю, что мне понравится такая жизнь.
– Понравится. И ты не будешь чувствовать себя дурой. Будешь чувствовать себя дурой, если вернешься в прежнюю жизнь…
– Не знаю, может быть.
