Десять суток провел Крылан в его камере. Вроде бы и не беспокоил Вайса, не донимал его разговорами, но много рассказал занимательных историй из жизни зэков. Сам же больше интересовался вольными делами Вайса – как он жизнь в кабаках прожигал, как с женщинами у него было. Про бизнес тоже спрашивал – изредка и без особого интереса. Вайс сказал ему только, как работает казино, но умолчал, сколько их у него и где они находятся. Об этом не должен знать никто, даже случайный человек…
В последний день Крылан предложил Вайсу услугу. В штрафном блоке порядок строгий, маляву на волю никак не передать, а Крылан мог забрать у Вайса письмо и переправить его адресату через своего прикормленного надзирателя. Но Вайс рисковать не стал, хотя ему и нужно было связаться с Ульяном.
В свою «родную» камеру Вайс входил, как боксер на ринг, собираясь на кулаках отстаивать свою честь. И Кощею он голову свернет, и его свиту раскидает.
Первым к нему подошел Клен. Поздоровался, подал руку. И Кощей позвал к столу, где стояла большая кружка только что приготовленного чифиря. Сало, сыр, яблоки, конфеты – от этого изобилия у Вайса слегка закружилась голова. Шутка ли, пятнадцать суток на голодном пайке.
– Давай налегай, брат, – подбадривал его Клен.
– Налегай, – кивнул Кощей. – Только мечи пореже, а то кишки завернутся…
– Я в курсе.
– Как там в кондее?
– Лечебное голодание плюс паровая баня; думаю, килограмм десять сбросил. Причем бесплатно, – усмехнулся Вайс.
– Манал я такое голодание… Оборзели менты, пятнадцать суток за какой-то телефон…
– А за общак никому ничего не дали?
– Так менты нас и без того наказали, – нахмурился Кощей. – Без грева оставили. Ничего святого…
– Говорят, ты меня гадом объявил.
– Я?! Тебя?! Тебя, часом, по голове не били?
– Не по голове, по ушам… Крылана ко мне подселили, он сказал, что ты гадом меня объявил. Из-за общака. Типа, я общак ментам сдал…
– Крылан? – пожал плечами Кощей.
– Нос большой, лицо вытянутое, собор на груди о двух куполах. Две ходки у него…
– Не знаю такого.
– По ходу, у него другое погоняло, – усмехнулся Вайс. – Точно, менты «наседку» подсунули…
Крылан, или кто-то под этой кличкой, нарочно втянул его в состояние конфликта с братвой, чтобы вывести его из равновесия. Влез к Вайсу в доверие, попытался вытянуть его на откровенный разговор. Дескать, бабы его интересуют. Нет, это был всего лишь способ разговорить Вайса, узнать, каким конкретно бизнесом он владеет.
– Ты же вроде в сознанке, – вспомнил Клен.
– Да тут другое…
– Что, спалился?
– Да нет, нормально все…
Ведь он мог сдать Ульяна. Передал бы ему письмо на волю, и менты вышли бы на него. А там – дело техники…
Но ведь эту силовую технику можно применить и к Вайсу. Пугач – свой человек среди ментов, у него везде все схвачено. Он пытался взять Вайса через «наседку», ничего этим не добился и теперь может устроить ему большое западло. Запрут его в пресс-хату, зажмут в тиски и все выпытают под страхом надругательства. Во всяком случае, попытаются зажать. И, возможно, эта попытка окажется для них удачной…
Вайс не обращал внимания на решетку, что разделяла пополам помещение для допросов. Главное, что между ним и Мариной исчезла вдруг стена отчуждения. Позавчера она еще пыталась обращаться к нему на «вы», а сегодня он слышит от нее только «ты». Хотя брови она все еще хмурит.
– Это копия обвинительного заключения, здесь распишись в получении.
Сквозь специальное окошечко в решетчатой перегородке она передала ему листы бумаги, и Вайс мягко взял ее за руку.
– Не надо, – опустив глаза, сказала она. Но руку не одернула. И ресницы у нее взволнованно задрожали.
Он вдруг понял, что сейчас она может позволить ему все. Хоть юбку с нее снимай и к решетке прислоняй. Но если это случится, она его потом возненавидит… Во всяком случае, так ему казалось.
– У тебя очень красивые руки, – нежно коснулся он ее ладони губами.
– Я сказала, распишись, – сказала она, не глядя на него.
– Да, конечно.
Он расписался в получении копии заключения, и только тогда Марина отстранилась от окошка.
Она составила обвинительное заключение, прокурор его подписал, и теперь его уголовное дело будет отправлено в суд.
– И когда будет заседание?
– Думаю, что скоро. Если ты вдруг не изменишь показания.
– Не изменю.
– Я поговорю с судьей, чтобы он смягчил свое к тебе отношение.
– Это злоупотребление своим служебным положением, – улыбнулся Вайс.
– Может быть.
– И ты пойдешь на это?
– Я уговорила тебя дать признательные показания. И я в ответе за тебя…
– Боюсь, что с судьей поговорят и без твоего вмешательства. Но в худшую для меня сторону.
– Не знаю… То есть я знаю, что против тебя ведется какая-то игра, но пока проявлений этого не вижу.
– Я вижу. Но пока так, по мелочи… Пугачу сейчас не до меня. Он город к рукам прибрал, у него сейчас забот выше крыши. Власть взять не так сложно, как ее удержать. Ему сейчас корни пустить надо. И ему, и Фарадею. А потом они за меня возьмутся…
