Их величества, изрядно заскучавшие во время попытки найти правых и виноватых, изволили лично вмешаться в решение сей деликатной проблемы и, посовещавшись между собой, провозгласили, что поединок не засчитывается. И сражаться бы Торину с кем-нибудь еще более сильным и умелым, чем его давешний противник, если бы не мое вмешательство в неспешную монаршую беседу. Поняв, что мой клиент сейчас, возможно, сложит свою не шибко умную голову, я тихонько взвизгнула и обмякла в кресле.
Королева прониклась ко мне симпатией до того, что изволила лично похлопать меня по щекам, а затем капнуть на платок немного одеколона и поднести к моему носу. Поморщившись, я прекратила паясничать, изображая обморок, и с тихим жалобным вздохом открыла глаза. Вокруг уже суетились слуги, заботливо поднося нюхательные соли, бокалы вина и тазики с холодной водой. Даже в ложе магов произошло некоторое движение; кажется, кого-то из лакеев послали за чудодеями, дабы при необходимости сомлевшей девице оказали первую магическую помощь и привели ее в чувство каким-нибудь заклинанием.
- Как же вы нервны, душенька! Ну право, стоит ли так волноваться? - тихонько заметила Родригия, вкладывая в ион руки надушенный платок. Я протерла виски и жалобно воззрилась на нее.
До чего же приятно и полезно быть любимицей сильных мира сего! Нескольких беспомощных взглядов привели королеву, уверовавшую в собственное могущество и значимость, в хорошее расположение духа, и она обратилась к своему венценосному супругу с просьбой отстранить милорда Лорранского от участия в турнире. Причина, самая бестолковая и притянутая за уши, была найдена тут же. Я припомнила бледность Торина перед тем, как он опустил на лицо забрало, и быстренько сообщила, что граф страдает чахоточной немочью. Ну разве можно хворого да несчастного на ристалище выпускать?! Королева покосилась на меня не без некоторого ехидства, но согласилась, что больному в поединке не место. Ему бы в кровати полеживать да сладости кушать, а не мечами размахивать.
Услыхав монаршее решение, я вскочила из кресла и выполнила самый глубокий и почтительный в своей жизни реверанс.
По давнему обычаю, после окончания турнира снявшие доспехи рыцари и их прекрасные дамы встречались уже за стенами ристалища. Для этого в высшей степени трогательного и нежного события стража специально расчищала большую площадку, разгоняя торговцев и бродячих актеров. Народ, надо сказать, был не в обиде - уж слишком занимательным было зрелище единения любящих сердец богатых лордов и леди.
Несколько растерянный и обескураженный, но весьма гордый собой Торин стоял среди рыцарей, уже вышедших на луг, когда двери ложи распахнулись и из них хлынули блестящие дамы и кавалеры.
А первой шла, вернее, бежала, почти летела Тень. Лицо наемницы сияло таким восторженным, сладким до опьянения счастьем, что граф даже не поверил сначала своим глазам. Казалось, за спиной девушки выросли крылья, а стремительно перебирающие ноги, обутые в туфли в тон платью и похожие на темно-синие язычки пламени, не касались земли. Тень похорошела той особой красотой, какой красивы лишь очень счастливые, сходящие с ума от радости и восторга люди.
И внезапно Торин понял, кого же так напоминала ему наемница. Она была похожа на композитный лук - тяжелый, надежный, с тугой тетивой и пластинками козьего рога на внутренней стороне. Такое оружие не предназначено для случайных рук. Не дастся оно ни неумелому, ни неаккуратному, ни самонадеянному. Оно красиво, надменно, гордо собой, но всегда немного печально и задумчиво. Потому что только лук знает, что на самом деле он - арфа. Просто без струн.
А Тень, сияя диким восторгом и умело пряча привычную, бесконечную тоску в глубине мрачно-карих глаз, неслась к графу, опережая других девиц, бросившихся к своим рыцарям, и даже, кажется, обгоняя носящийся над полем ветер. В придворном наряде она двигалась так же легко и стремительно, как в удобном и непритязательном костюме наемницы. Даже длинное платье и каблуки не стали помехой проворному, восторженному, счастливому бегу.
Такое поведение было столь не свойственно спокойной, выдержанной хране, что Лорранский даже попятился. Потом опомнился и шагнул своей даме навстречу. Та, не снижая скорости, бросилась ему на шею. Народ вокруг ахнул от экзальтированного умиления, вызванного столь нежным проявлением одолевающих девушку чувств. Однако хорошее настроение Торина как рукой сняло, потому что только он слышал, что шептала посверкивающая сладкими ликующими слезинками в уголках глаз девушка:
- Хвала богам, жив! Жив и даже не искалечен! Похоже, я побегаю по миру подлунному еще какое-то время!
- Ты видела, как я всех победил?
- Ну конечно! Я глаз с ристалища не сводила! Молодец! Я уж думала, что тебя там сейчас… Но ты молодец! Ой! А я даже не думала, что ты так…
