Теневые игры полностью

В королевской ложе вышколенные слуги неслышными тенями скользили между рядами кресел, разнося подносы с вином, фруктами и пирожными. Я взяла ветку янтарно-желтого винограда, привезенного, похоже, с южных островов, и, неспешно кладя в рот ягодку за ягодкой, задумчиво следила за процедурой проверки лошадей - герольды должны были удостовериться, по всем ли правилам оседланы скакуны. Чуть поодаль, у самой стены, отделяющей поле от трибун, кипел ожесточенный спор, грозящий вскоре перейти в драку,- оруженосцы с помощью крепкого словца и размахивания не менее крепким кулаком пытались выяснить, чей господин богаче и сильнее.

Торжественно взревели трубы, и на арене, под вопли толпы и крики герольдов, появились две пятерки рыцарей, начавшие быстро выстраиваться друг напротив друга. Сама не осознавая, что делаю, я сжала подлокотник кресла так, что уши вырезанных на них волчьих голов больно впились в ладони,- в середине одной шеренги находился мой подопечный верхом на сером мышастом коне горделивой стати. Сзади возбужденно переминался с ноги на ногу бывший лакей, готовый, кажется, подхватить своего господина на руки, если ему вдруг вздумается свалиться с лошади.

- Не волнуйтесь так, милочка,- сочла своим долгом утешить меня заботливая королева. Видимо, мое лицо перекосилось как-то уж слишком оригинально и нервно, так как ее величество даже лично сняла с проплывающего мимо подноса высокий узкий бокал с вином и вложила его в мою руку. Я машинально сжала тонкую ножку, отпила, не чувствуя вкуса, и едва нашла в себе силы кивнуть и пробормотать что-то учтиво-благодарное. В другое время подобное поведение наверняка было бы расценено как величайшая неуважительность, но, к счастью, Родригия вполне понимала (или ей казалось, что понимает) мои треволнения, ставшие причиной проявления некоторой неблаговоспитанности.

На редкость яркие и красочные воспоминания о сомнительных успехах в освоении искусства верховой езды, кои демонстрировал Торин по дороге в Меритаун и обратно, не давали мне с оптимизмом смотреть в будущее и заставляли нервно ежиться. Свалиться с лошади считалось самым большим позором, какой только возможен на турнире. Уж лучше было упасть вместе с конем. Воинская честь и доблесть Торина меня волновали мало, но, к сожалению, падение с несущегося во весь опор скакуна было чревато не только бесславьем, но и угрозой для здоровья, а то и жизни моего подопечного. И я очень сомневалась, что спешно повышенный до почетного звания оруженосца лакей сумеет оградить своего господина от копыт лошадей или копий противников.

Когда главный герольд подал знак к началу сшибки и дикие вопли труб вновь разорвали лихорадочно-возбужденное затишье над ристалищем, я не выдержала и закрыла глаза, бессильно уронив ладони на Тьму, словно ища у нее защиты и поддержки. Хуже всего было осознание полной своей беспомощности и неспособности повлиять на ход собыий. Если Торин сейчас погибнет, меня тоже убьют. И никому не будет дела, что я просто не могла выполнять свои профессиональные обязанности на глазах тысяч людей, собравшихся полюбоваться на турнир. А во Мрак вековечный я, несмотря на недовольство жизнью и миром подлунным, не торопилась.

Оживленный гомон толпы подсказал, что ошибка все-таки закончилась, и я наконец-то осмелилась приоткрыть панически зажмуренные глаза. К моему удивлению и радости, Торин был не только жив, ной вполне уверенно сидел на лошади и даже пытался помахивать сломанным копьем, словно салютуя восхищенно надрывающимся зрителям. Оруженосец пешим следовал за его лошадью с таким гордым и заносчивым видом, словно лично направил удар аристократенка в цель.