«После самой страшной драки, в которой я когда-либо участвовал, я примкнул к «Ублюдкам»… Внезапно передо мной возник этот [человек, вооруженный ножом]. Из-за его спины вдруг появилась какая-то огромная квадратная черная штуковина, закрывшая небо над ним, и обрушилась мне на голову. Я рванулся в сторону, и эта штука двинула сбоку меня по лицу, обрушившись на мое плечо и едва не сломав его… адреналин бушевал во мне так, что дальше было некуда, и я обеими руками схватил его за волосы, пригнул его голову вниз и что было сил пнул коленом в лицо. Попал я как надо: он отлетел к стене, которая была у него за спиной, сильно ударившись об нее с жирным хрустом. Но я не собирался останавливаться, и, когда у него подкосились ноги и он стал оседать, я снова схватил его за волосы, пригнул его башку к земле и ударом ноги вышиб из него его дерьмовую душонку… Эта паскудная погань собиралась размозжить мне голову какой-то деревянной дубиной с кусками металла и цемента».
Для черных и цветных в провинции Вестерн-Кейп и прочих местах это был обычный опыт подростковой поры. При апартеиде полиция не слишком стремилась останавливать подобную агрессию: в основе ее стратегии лежало поощрение насилия против черных, независимо от того, кто его творил. Если молодые негры и цветные избивали друг друга, значит, им не надо было выходить на демонстрации против апартеида или примыкать к организации «МК», боевому крылу Африканского Национального Конгресса. Неотъемлемой особенностью жизни банд были, разумеется, и наркотики (еще одна разновидность контроля над обществом). А та культура, которая окружала их продажу и распространение, только усугубляла жестокие способы социализации, которые использовала молодежь с окраин. Эл объяснял мне: «Дилеры – это самое дно, низшее звено пищевой пирамиды, и они почти всегда работают на кого-нибудь… «Гонцы» (runners) – это менеджеры среднего звена в наркоторговле… Они собирают выручку и развозят товар дилерам, а заодно сообщают своим хозяевам, что творится на улицах… Им тоже нужно быть хитроумными. Они являются буфером, разделяющим буров (полицейских) и боссов».
Эл рассказывает, а тем временем мы поздним вечером едем по району Стелленбош – это ужаснейший кошмар для южноафриканских белых, и уж, конечно, я бы не порекомендовал испытать его на себе. Но когда мы покидаем машину, Эл сохраняет спокойствие. «Можно не запирать ее. Вы даже можете оставить на переднем сиденье ноутбук. Если вы со мной, его и пальцем не тронут». И действительно, когда мы идем по лабиринту развалюх, то удостаиваемся теплого, сердечного приема от всех и каждого.
Когда в конце 80-х – начале 90-х апартеид стал трещать по швам, стали стремительно возникать новые возможности, которыми пользовались криминальные боссы. В местности Кейп-Флэтс возникли две супербанды: «Американцы», которых возглавлял Джеки Лонти, а позже в качестве их противников возникла «Фирма» (тщательно продуманный альянс нескольких банд, которых вытеснили «Американцы»).
По словам одного из заместителей Лонти, именно он познакомил Кейп-Флэтс с крэком: «Он был одним из первых, кто смотался в Бразилию и стал заключать там сделки, после чего в ЮАР стали прибывать «мулы». Это были дети из богатых семей индийских мусульман. Им часто звонил Джеки Лонти или его люди, чтобы те требовали у своих родителей денег – сами отпрыски были у него в заложниках, и он удерживал их в одной из своих точек, и если родители не платили… тогда им можно было пригрозить».
Амбиции «Американцев» не ограничивались одним только Кейптауном: Южная Африка представляла собой огромный рынок. Как сообщил потом один из сообщников Джеки, у того была идея перенять мистические атрибуты «Чисел», чтобы расширить масштаб своих операций: «У меня не слишком хорошая память на даты, но когда-то давно, еще в 80-х, Джеки сидел какое-то время в тюрьме. Когда он вышел, то привел за собой на улицы «Числа». Теперь для заключения сделок приходилось знаться с тюремными бандами». Лонти объявил, что «Американцы» – это «вольные» представители банды «26».
«Числа» действовали в масштабе всей страны. Застолбив за «Американцами» связь с «Двадцать шестыми», Лонти мог утверждать среди банд свои «дилерские привилегии», просто используя узнаваемую торговую марку. В силу своей тайной и жесткой структуры «Числа» оказались бессильны предотвратить кражу своего имиджа, а «Фирма» очень скоро объявила, что представляет банду «28», что, конечно, подлило масло в огонь кровавой вражды между двумя супербандами. А когда границы Южно-Африканской Республики благополучно открылись и в страну хлынули самые разнообразные наркотики, уличные банды получили возможность распространять новый товар быстрее и эффективнее, чем в любой другой стране, которая открывалась для внешнего мира, – как, например, Россия.
