С высоты радующих глаз склонов горы Элефант (названной так потому, что явно напоминает дремлющего слона) я обозреваю западный рукав озера Кутней, за которым виднеются крыши Нельсона. Они красивым пестрым узором высятся над покатым зеленым холмом и прямо напрашиваются на рисунок для дешевой картинки-головоломки. Словно задник для этой картинки, высится острый пик горы Силвер Кинг, с ее залежами драгоценных металлов, которые на рубеже XIX века привлекали сюда немало эмигрантов из Южной и Восточной Европы. Это симпатичное поселение и сейчас напоминает пасторальные картинки маленьких городков Америки, когда их еще не заставили хаотично разбросанными рекламными щитами и закусочными. Почти в каждом магазине Нельсона есть фотография, на которой его владелец стоит в обнимку со Стивом Мартином и Дэррил Ханной – было время, когда этот городок превратили в Америку и снимали тут «Роксану», слабое подражание «Сирано де Бержераку». В Голливуде городок Нельсон любят – за его нетронутый вид, за красивые окрестности озера Кутней и за то, что вечерами всей съемочной группе выпадает возможность покурить кубинские сигары и толстые самокрутки с «приятелем», «Би-Си-бадом».
Но, несмотря на всю свою привлекательность, Нельсон и его окрестности на протяжении нескольких десятилетий находятся в полосе стабильного экономического спада. Хотя туризм и медиа-бизнес растут, их рост пока не может компенсировать медленный упадок традиционной горнодобывающей отрасли и ряд кризисов, ударивших по местной лесной промышленности. Но самый сильный удар за последнее время нанес по экономике Британской Колумбии президент Джордж Буш, уступивший давлению американской лесной индустрии и установивший налог в 27% на продажу в Соединенных Штатах канадской древесины мягких пород. Регулирующие инстанции Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA) и ВТО раз за разом указывали, что это является открытым нарушением американских обязательств в области свободной торговли. По подсчетам канадского правительства, за три года, прошедшие с мая 2002 года, когда был введен этот тариф, 7 тыс. рабочих мест «было безвозвратно утрачено во всей Британской Колумбии в таких отраслях, как лесозаготовка, деревообработка и изготовление продукции из дерева… Если добавить сюда непрямое воздействие, то количество потерянных рабочих место возрастает до 14 тыс. Согласно распространенному мифу, этот эффект будто бы должен быть преодолен после урегулирования спора об экспорте мягкой древесины и что в городах Британской Колумбии вновь появятся эти рабочие места. Но дело обстоит совершенно иначе, потому что в наших городах продолжают закрываться пилорамы». И это действительно так.
Многие из тех, кто некогда работал в традиционных отраслях, переключились на марихуану. Торговля травкой привлекла значительное количество квалифицированных рабочих, которые, как я установил в ходе своего путешествия по глубинке Британской Колумбии, быстро применили для выращивания конопли свои навыки в других профессиях. Три из четырех ежегодных урожаев марихуаны выращивают исключительно под крышей (знатоки часто стремятся заполучить товар из летнего урожая, выращенного под солнцем, однако можно смело утверждать, что среднему потребителю все равно). Однако описание «под крышей» даже несколько умаляет достоинства тех невероятных сооружений, в которых кое-кто оборудует свои посадки.
Когда мы пускаемся в путь по лесной дороге, я вспоминаю тяжелую сюрреалистическую новеллу «Туннель» Фридриха Дюрренматта. В ней поезд с пассажирами спускается в ад, и люди погружаются в свои самые страшные кошмары, пока сырые кирпичные стены все теснее смыкаются вокруг поезда. На первых порах поездка в глушь Британской Колумбии не так пугает, как путешествие по адскому швейцарскому тоннелю у Дюрренматта, – листва не настолько густа, чтобы полностью закрывать солнце, пока мы в течение часа или двух едем в направлении высящихся впереди хвойных чащ. Но потом солнце садится, а мобильные телефоны перестают принимать сигнал. А если сломается машина, начнут сбываться кошмары бескрайней глуши Британской Колумбии. Даже не думайте добраться домой пешком: местность густо покрыта заманихой – «дьяволовой дубинкой». У нее крепкие стебли высотой больше метра, на конце которых раскачиваются шарики с острыми колючками. Когда вы идете через эти заросли, шарики раскачиваются, и колючки глубоко впиваются в кожу. Гораздо страшнее, правда, медведь гризли. Это самый мощный хищник в природе, который любит играть со своей жертвой, как кошка с мышью – он ломает ее кости и волю, а затем прикапывает в неглубокой ямке, чтобы дня через три, когда тело станет помягче, вернуться и полакомиться им. Но я, слава богу, прибыл сюда с командой из трех профессионалов.
