Схему провоза в ЮАР контрабандной свазилендской «травы» в Йоханнесбург и дальше, в Кейптаун, для экспорта описывает Эл Лавджой. Неподалеку от границы со Свазилендом они с помощниками нашли покинутый дом, где установили «генератор, весы, прессы и вакуумную упаковочную машину и приступили к фасовке». По ту сторону границы, «со свазилендским контрабандистом впереди, они взвалили на себя увесистые тюки с золом и в ночной тишине пошли обратно. Свазилендец был оснащен мобильным телефоном и очками ночного видения, – он высматривал, не обнаружат ли себя небрежные агенты Интерпола и Управления по борьбе с наркотиками». Хотя Эл переправил уже немало наркотиков, он знал, что залог успеха – в бдительности: «Эй, брат, хватит тут херней страдать, – везде в мире Интерпол и Управление по наркоте активно работают во всех крупных точках, где выращивают и продают наркотики». Несмотря на это, «зол приносили в главный лагерь, паковали в обычные пакеты, двадцать пять на двадцать пять сантиметров, в брикеты по полкило и килограмму, а затем откачивали из них воздух. Брикеты, твердые как камень, паковали в коробки, заклеивали и грузили в фургон. Партия потянула на 300 килограммов».
По пути в Кейптаун машины едут на расстоянии в 15 километров друг от друга – мера предосторожности на случай их совместного обнаружения полицейскими вертолетами. В какой-то момент вторая машина «заезжает в поисках бензина в город и пропарывает о тротуар правое заднее колесо. Догадайтесь, кто пришел на помощь? Гатты [полицейские], разумеется! Зол был в коробках, в каких перевозят вещи при переезде… Буры [полицейские] помогли ему снять колесо и разгрузить коробки с золом, чтобы добраться до запаски, пока мы с Братом Э на холме за городом сидели, обливаясь холодным потом при мысли, что можем потерять «травы» больше чем на миллион баксов».
В тот раз Элу удалось выкрутиться и предпринять вместе с южноафриканской марихуаной несколько удачных рейсов в Амстердам через Париж и Брюссель. Обратно он привез с собой много сотен таблеток экстази, чтобы удовлетворить спрос растущей южноафриканской клубной культуры. Его случай только подтверждает предположение, которое высказал Тед Леггет, американец, который стал самым опытным аналитиком по наркоторговле в ЮАР и сейчас работает в Управлении по наркотикам и преступности ООН в Вене. Он пишет: «Все это указывает на то, что имеет место своего рода международный бартер, когда наша дагга [марихуана] обменивается за рубежом на более сильные наркотики… В ЮАР нет необходимости продавать даггу напрямую в Афганистан или Бирму в обмен на героин, потому что международные посредники образовали сложную сеть, объединившую в себе и спрос, и предложение. Эти синдикаты могут даже удовлетворять спрос на товары, не имеющие отношения к наркотикам, например, на сотовые телефоны и автомобили. В странах, где ходит твердая валюта, они берут деньги, а между остальными перегоняют различные товары».
Хотя Леггет утверждает, что в Южно-Африканской Республике наркотики не связаны с насилием и оказывают щадящее действие на общество, он убежден, что их экономическая функция резко изменилась, и таким образом, «марихуана больше не является безобидной местной травкой, которой балуются сельские школьники. Она может являться ключевым звеном всей экономики местной наркоторговли. Без марихуаны у нас не было бы возможности платить за тяжелые наркотики своим слабым рэндом, что сделало бы их слишком дорогими для всех, кроме самых отъявленных и склонных к преступлениям наркоманов».
Южная Африка превратилась в новый важный центр международной наркоторговли. Из Восточной Африки сюда приходит героин, который затем отправляют в Соединенные Штаты, а из Южной Америки сюда привозят кокаин, который следует затем в Испанию и Амстердам. Однако корни этой проблемы лежат не здесь – они уходят в Вашингтон, округ Колумбия.
«Открой мне, пожалуйста, кузов, Дэн». Спокойно, но твердо – именно так говорят в окрестностях Металин-Фоллс. Дэн Уилер обходит свой грузовичок и откидывает брезент. «Давай-ка, Дэн, отодвинь все это, пожалуйста». Уилер начинает перекладывать неопрятного вида, но аккуратно уложенные полосы хрома, лежащие на ровном поддоне. Таможенник помогает ему, передвигая цепи для колес, ящик с инструментами, ветошь, канистры с маслом и прочий хлам, который валяется в машине рабочего. «Дэн, покажи мне, пожалуйста, баллон с пропаном». Уилер наклоняется, отстегивая стальную крышку и толстую сварную решетку, защищающую баллон. Это был не тот сотрудник таможни с пограничного пункта в Металин-Фоллс, на северо-востоке штата Вашингтон, который порекомендовал Дэну защитный кожух, снижающий риск того, что баллон взорвется, если грузовик ударят сзади.
