Отмывание денег в те времена еще было нетрудным делом, и ни банки, ни правительства не ломали голову над тем, откуда берутся крупные суммы денег. Когда в 80-х годах в финансовой системе были слегка затянуты гайки, картели Медельинский и Кали усовершенствовали систему валютного обмена песо на черном рынке: на доллары, добытые в Соединенных Штатах, там же покупались холодильники, телевизоры, машины и прочие потребительские товары длительного пользования, которые затем контрабандой ввозились в Колумбию, где и перепродавались за песо. «Начиная с 1970-х годов колумбийцы стали покупать потребительские товары, зная, что они являются звеном в цепи отмывания денег, полученных от наркоторговли, – объяснял мне Франсиско Тоуми, ведущий специалист Боготы по организованной преступности. – Мафия продавала недвижимость, предметы искусства, роскошные машины и драгоценности по дутым ценам таинственным личностям, которые платили наличными, не спрашивая, откуда все это берется. С их точки зрения, ответственность за контроль над такими операциями должно осуществлять государство, а не отдельные люди и не общество». А поскольку государство не хочет или не может наводить порядок в обширных районах Колумбии, утверждает Тоуми, то люди не чувствуют взаимной ответственности перед государством и даже счастливы обойти его правовую и полицейскую системы. «Почему такие ограничения в Колумбии слабее, чем в остальных странах? – задает он риторический вопрос. – В Колумбии дозволено все, личных и социальных санкций здесь не применяют. Здесь терпят каждый противозаконный поступок и иногда даже одобряют, как нечто блестящее, героическое и хитроумное, но если виновного поймают, на помощь ему никто не придет. Иными словами, здесь существует сильная социальная терпимость по отношению к тем, кто чего-то добивается, независимо от того, какими именно средствами, однако доверия или солидарности здесь не найти».
За рубежом Хильберто стал первым, кто заключил стратегические союзы с коллегами из Мексики, Испании и Италии, Бразилии и Нигерии и, наконец, из России. В конце 80-х годов он принял решение направить основные потоки кокаинового экспорта наркоторговцам Мексики, что говорит о его глубокой проницательности. Главный деловой риск для колумбийских наркоторговцев заключается в том, чтобы по ту сторону американской границы доставлять товар «правильным» клиентам – то есть таким, которые не сотрудничают с правоохранительными структурами. Заключив соглашение с мексиканцами, Орухела переложил этот риск на них (а попутно обрек север Мексики на ту же жалкую участь, которая постигла саму Колумбию). Почти одновременно он наладил контакты с организованными преступными группировками в Испании, а также с итальянской мафией – через Бразилию. Но особенно ярким событием стали его встречи начала 90-х годов с представителями и участниками московской солнцевской группировки на острове Аруба, пропитанном пороками. Пока американский кокаиновый рынок приближался к точке перенасыщения, рухнул Советский Союз, и его падение стало для колумбийских картелей даром небес. Внезапно открылась возможность для процветания европейского рынка и путей, которые его питали.
Из всего, что возникло в последние тридцать лет, наркокартели больше всего соответствуют популярному образу организованных преступных синдикатов: это масштабные и безжалостные организации, стремящиеся уничтожить западную цивилизацию. Когда сложные сетевые структуры колумбийской наркоторговли взяли на себя обработку и распространение кокаина, поставлявшегося более скромными отраслями Перу и Боливии, кокаин действительно превратился в товар, которым стали заниматься некоторые из крупнейших криминальных структур мира. Однако в отличие от популярных представлений картель Кали, равно как и другие крупные кокаиновые корпорации, в действительности сильно децентрализован. Картель – это холдинговая компания, агломерация мелких и гибких мафиозных группировок, которые владеют теми или иными долями отрасли. Братья Орухела, безусловно, являются старшими менеджерами этой группы, которая обеспечивает стабильность всей деловой среды и получает огромные прибыли от ее деятельности. Их арест и последующее выключение из наркоторговли лишь на короткое время сказалось на цене кокаина в Соединенных Штатах. Это было вызвано тем, что в регионе Кали вслед за арестом братьев началась борьба мелких мафий, входивших в картель, которые принялись оспаривать друг у друга главенствующие позиции, оставшиеся вакантными. Аресты Эскобара или братьев Орухела стали в правоохранительной среде легендами, и с полным правом. Однако в том, что касается кокаина, эти громкие операции никак не повлияли ни на предложение, ни на спрос.
