Но кое-что якудза не рекламировала, а именно свой симбиоз с китайскими бандами в таких городах, как Токио, Иокогама и Осака. Якудза все чаще прибегает к таким услугам китайских банд, как проведение карательных акций. «Материковые китайцы относятся к этому спокойно, – говорит один нелегальный тайваньский бизнесмен, совершающий свои деловые вояжи по Китаю, Тайваню и Японии. – Если их ловят, они получают небольшой срок, а потом их депортируют. Затем «змееголовые» снова переправляют их в Японию. А там якудза снова их разыщет и закажет их услуги». Из этого можно сделать удивительный вывод: якудза решает проблемы с вербовкой, обусловленные старением общества и упадком своего престижа, нанимая китайские группировки для выполнения самой неприятной и опасной части своей работы.
Когда я спросил Топпамоно, давнего помощника якудзы, считает ли он, что китайская организованная преступность начинает представлять угрозу для якудзы в долгосрочной перспективе, он лучезарно ухмыляется: «Давайте скажем об этом так: будь я брокером, я рекомендовал бы своим клиентам продавать акции якудзы и начать инвестировать в триады!»
Еще один глоток изысканного зеленого чая. Еще одна пауза. И еще одно негромкое пояснение: «За спиной Чен Кая стояла тень. Густая тень. Это невидимая сила, темная сила, которая действует здесь, в Фучжоу, и она стоит за спиной не одного только Чен Кая. Тень можно увидеть лишь тогда, когда она наносит удар – а потом уже слишком поздно».
Трудно понять Китай, если не учитывать, что здесь любят иносказания. Тень-невидимка, вызванная к жизни словами осторожного бизнесмена из Фучжоу, почувствовала то ощущение беспокойства, которое свойственно всем полицейским государствам. Однако в отличие от большинства полицейских государств Китай развил у себя активную, бросающуюся в глаза культуру потребления, за которой этой тени не видно. Будучи «богатейшим человеком в Фучжоу», Чен Кай располагал тонкими инструментами, позволявшими ему следить за настроениями капризной «тени», так что ему, возможно, бояться приходилось меньше, чем остальным.
Вплоть до 16 мая 2003 года, когда Чен Кая арестовали, весь мир был к его услугам. Этот симпатичный высокий мужчина, которому едва перевалило за сорок, щеголял в часах, инкрустированных бриллиантами. Чен мог обозревать столицу провинции Фуцзянь с вершины своего роскошного здания «Мюзик Плаза» или из квартиры-пентхауса в роскошном комплексе «Триумфальные Сады», который является самой дорогой недвижимостью в городе. Он мог любоваться им и из любого другого отеля, ресторана или жилого комплекса, который ему принадлежал.
Несколькими месяцами раньше Чен лично приветствовал в «Плазе» Сун Цзуин, которая там выступала. Сун, великолепнейшая из китайских певиц и лауреат премии «Грэмми», проделала тот же путь, который привел многих блистательных звезд страны на сцену «Плазы». Чен проявил сказочную щедрость: он был рад одарить певицу 200 тыс. юаней (26 тыс. долларов) за получасовое выступление. Да и «Мюзик Плаза» была одним из тех мест, на которые стоило посмотреть.
Как и во многих краях Китая, деньги и знаменитости стали приманкой для характерных машин с затемненными стеклами и номерами, начинавшимися с «К» и «О» – что обозначает, соответственно, партийных чиновников и сотрудников служб безопасности. Начальник местной милиции и прочие крупные шишки регулярно приезжали к Чен Таю провести вечер за азартными играми и угоститься выдержанной водкой маотай, а также коньяком «Хеннеси ХО Шампань» – напитки подавали около 200 официанток заведения.
