Те криминальные авторитеты, которым удалось пережить 90-е годы, неплохо устроились в путинской России. Некоторые из них объявлены в международный розыск за преступления, совершенные в Западной Европе и Соединенных Штатах, однако Москва не выказывает никакого желания выдавать их. Сергей Михайлов уже давно настаивает на том, что он – легальный предприниматель, который ведет свой бизнес по большей части в Китае. А преследование тех, кто подозревается в причастности к международной мафии, в списке приоритетов Пекина располагается не слишком высоко. Другие бандиты сегодня зарабатывают свой хлеб, заключая крупные сделки по нефти и газу между Россией, ее соседями и Западной Европой, обеспечивая сказочные прибыли своим клиентам и самим себе. Многие так и застряли в темном мирке частного «охранного бизнеса». Президент Путин восстановил власть и престиж КГБ (у которого теперь новая вывеска – «ФСБ»), где он служил большую часть своей карьеры, пока в конце 90-х не был неожиданно возвышен до премьер-министра России.
При Путине Кремль подрезал крылья нескольким особенно могущественным олигархам. Олигархи Борис Березовский и Михаил Ходорковский – из западной ссылки или из тюремной камеры – предупреждают: новый президент – это реинкарнация Сталина. Впрочем, Путин ею не является. Он создал новую систему, которая совмещает элементы капитализма и советского социализма – рыночный авторитаризм. А отчаянные попытки олигархов изобразить Путина в виде нового Сталина преследуют вот какую цель: замаскировать их собственную – главную ответственность за бедствия, постигшие и их самих, и Россию благодаря беспрецедентным злодеяниям этих олигархов конца 90-х.
Когда завершилось время легких денег, у олигархов появились такие возможности для «вознаграждения», что они могли купить любого, кого хотели. Коррупция и организованная преступность связаны самым тесным образом: первая является логически необходимым следствием последней. Говоря конкретнее, олигархам для защиты своих интересов требовалось приобретать услуги, которые предлагали «частные правоохранительные структуры», или мафия. Когда же высокие чины из КГБ – ФСБ и МВД стали замечать, что их влияние уменьшается, а власть и богатства олигархов растут, многие из них решили поставить на другую лошадь. Начиная с правления Горбачева, в жизни российских спецслужб чередовались темные и светлые полосы. Кое-кто из их офицеров создавал за рубежом собственные компании, служившие прикрытием для промышленного шпионажа и отмывания денег. Другим повезло меньше: в 1992 году финансирование КГБ ухудшилось так, что некоторые офицеры вынуждены были торговать лампочками и туалетной бумагой, которые они крали на Лубянке, в штаб-квартире своей организации. (Это, разумеется, такое же святотатство, как таскать подсвечники из собора Святого Петра в Риме.)
Едва ли не все крупные олигархи и корпоративные империи стали брать на работу сотрудников КГБ, которые ведали у них вопросами безопасности. Медиамагнат Владимир Гусинский, один из наиболее влиятельных первых олигархов (каким он был, пока не попал в опалу у Путина), назначил главой своей службы безопасности Филиппа Бобкова. Печальной известности Бобков удостоился в 80-х годах – он был главой Пятого отдела КГБ, который занимался борьбой с диссидентами в Советском Союзе. «Так сейчас все делают, – сообщил мне Артем Тарасов в своем московском офисе. – Я недавно говорил со своим бывшим работником, Виктором Вексельбергом – знаете, с тем, который купил для России яйца Фаберже, – он один из тех, кто стоит за консорциумом TNK-BP. Он сказал мне, что сейчас у него работают двадцать бывших генералов КГБ!»
Смерть Александра Литвиненко, одного из старших офицеров КГБ, который оказался в изгнании в Лондоне, где и был отравлен, явилась примером того, насколько запутанными оказались взаимоотношения между КГБ и частными службами безопасности. В конце 90-х Литвиненко предложил свои охранные услуги олигарху Борису Березовскому, хотя в то время еще работал в КГБ; одним из главных подозреваемых оказался другой бывший сотрудник Комитета, который имел собственную частную охранную компанию и тоже когда-то обеспечивал безопасность Березовского.
Благодаря подобным фигурам олигархи получили возможность распространить свое влияние на все оставшиеся силы закона и порядка, создав «государство в государстве» – могущественную силу, имевшую политическое влияние, которая закулисно действовала на фоне внешнего хаоса. Дело зашло еще дальше: когда высокопоставленные сотрудники КГБ и МВД стали состоять на жалованье у олигархов, начался процесс приватизации российских правоохранительных структур. В 90-х годах два эти учреждения, хорошо узнаваемые символы советской власти, стали просто еще одними конкурирующими частными правоохранительными структурами, причем в одном, важнейшем отношении они ничем не отличались от солнцевской «братвы»: кто платил больше, на того они и работали.
