В конце 70-х банда мусульман-конкани[21] во главе с Даудом и Сабиром уже славилась как главный «инкубатор» уличных бандитов в Донгри. Имея за плечами такую репутацию, братья и их подчиненные предлагали свои услуги наемников для контрабандных операций больших боссов. Сабир имел собственные амбиции и принялся сколачивать в банде собственную контрабандистскую сеть. Теперь ребята из Донгри встали кое-кому поперек дороги – в частности, банде Патана, которая подчинялась легендарному дону Кариму Лале. Но вскоре, в начале 80-х, произошли два события – первое из них изменило жизнь Дауда, а второе – жизнь и Дауда, и Бомбея, и Индии.
Последние две-три недели февраля 1984 года мягкое тепло бомбейской зимы отступало перед удушающе-влажным летним зноем. Хотя в то время жена Сабира Ибрагима вынашивала второго ребенка, он был не в силах противиться сладкому аромату бомбейского жасмина, который каждый вечер влек его в Дом Конгресса с его пьянящей атмосферой. Но не стоит думать, будто это политический идеализм звал Сабира в то место, где основатели Партии Конгресса обдумывали и планировали будущее Индии, в котором не было бы места колониализму. За минувшие с тех пор годы статус исторического здания опустился так низко, что в нем открыли бордель, а в этом борделе жила Читра, красавица проститутка, которой не было еще двадцати и к которой воспылал страстью Сабир. Около часа ночи Сабир заехал за своей любовницей, и они отправились в романтическую поездку на его белом «Фиате-Падмини».
«В какой-то момент Сабир заметил, что за ними едет «Амбассадор», – рассказывал Ишак Багван, старший полицейский инспектор отделения Малабар-Хилл. – Но машина была украшена цветами, и он, должно быть, решил, что это молодожены». Инспектор Багван производит приятное впечатление в своей форме цвета хаки, ладно сидящей на нем, однако заметно, что он уже устал от мира бандитов, с которым познакомился той ночью. «Все случилось, когда они остановились на заправке в Прабдхеви, – продолжал инспектор. – Из «Амбассадора» выпрыгнули пятеро мужчин, вооруженных до зубов. Во главе их был Амирзада Патан, главный головорез и фаворит Карима Лалы. Рыцарским жестом стрелки вытащили Читру из машины, чтобы ее пощадил безжалостный град пуль, который они затем обрушили на сиденье водителя. Когда Сабир повис на руле «Падмини», один из убийц приблизился и с торжествующим видом перерезал ему запястье».
Перед убийством Сабира в Бомбее уже случилось несколько кровавых происшествий, однако город еще не знал убийств, сравнимых с этим по своей жестокости и по бурному общественному резонансу. С конца 80-х насилия в городе стало значительно больше. Инспектора Багвана нисколько не удивила бы попытка Дауда отомстить за брата. «Когда через год Амирзаду судили, я, тогда младший офицер, присутствовал в суде, как вдруг туда вошел человек, который без колебаний пристрелил Амирзаду на месте, – вспоминал он. – Пока убийца пытался убежать через окно, я выстрелил в него из пистолета и ранил его в ногу, поэтому мы и смогли его арестовать. Нанял его Дауд». Шуму и суматохе не было предела: в стране не привыкли к перестрелкам в зале суда. Ордер на арест Дауда по обвинению в убийстве из мести был выдан очень быстро.
Пока судили и убивали Амирзаду, повсюду в городе назревали неприятности другого рода. Доктор Дутта Самант, харизматичный и жесткий профсоюзный лидер и бывший врач, убедил 250 тыс. рабочих текстильной промышленности Бомбея бросить работу и объявить бессрочную забастовку. Премьер-министр Индира Ганди была непреклонна: владельцы фабрик не должны уступать рабочим, требовавшим повышения зарплаты и улучшения условий труда. Воинствующий доктор Самант представлял собой серьезную угрозу для установившегося в послевоенной Индии государственного квазисоциализма, при котором правительство указывало и работодателям, и профсоюзам, что им можно и что нельзя. Рабочие бастовали целый год, и за это время одежда стала таким же контрабандным товаром, как спиртное и золото.
Конец забастовке положило не соглашение, а без пяти минут крах текстильной промышленности Бомбея. «Забастовка оставила без работы около 1,5 млн. человек и обрекла на неимоверные трудности их семьи, – гласил секретный доклад Центрального Бюро Расследований (индийского аналога ФБР) о росте организованной преступности в городе. – Забастовка вынудила рабочих и их детей влиться в ряды гундов [гангстеров, мафиози], чтобы свести концы с концами… В настоящее время огромные территории, на которых расположены текстильные фабрики и трущобы рабочих поселков, стали идеальным прибежищем для бандитов».
