Однако в то 12 марта, в 13.28, в это занятное столпотворение вплелся новый, и самый зловещий звук: рев от взрыва полутонны самой мощной армейской взрывчатки в мире – гексогена, ворвавшийся из подземного гаража Бомбейской фондовой биржи в рабочее помещение, где трейдеры уже готовились услышать звонок к перерыву на обед.
Это время дня на бирже всегда самое оживленное. Продавцы еды всех мастей, с их изобилием фруктов, самосы, блюд с карри, досы, сладостей и прочей снеди, приходят сюда, чтобы утолить голод бизнесменов, выходящих из биржи и окружающих ее зданий на короткий получасовой обеденный перерыв. Однако в тот день они не выбегали. Их выбрасывало наружу, мертвых и расчлененных, а куски бетона, стекла и металла обезглавливали и потрошили торговцев вместе с их друзьями, покупателями и близкими.
«Четверо братьев из приезжей семьи с севера Индии держали около биржи лавку, где продавали тростниковый сок, – вспоминал Хуссейн Заиди, автор книги «Черная пятница», самого подробного рассказа о взрывах, на основе которой позже был снят захватывающий документальный фильм. – Вскоре после взрыва появился пятый брат и нашел своих братьев мертвыми, в луже крови. Еще погиб Гокулчанд Гупта, который уже тринадцать лет держал здесь лавку с панипури. Гупте оторвало голову. Его единственный сын, семнадцатилетний Премчанд, был обуглен до неузнаваемости».
Двадцатидвухлетний Мукеш Кхатри пришел в банк «Барода», у которого в бомбейской бирже было отделение. Когда взорвалась бомба, он стоял в очереди возле здания. «Повсюду летали куски стекла, и некоторые осколки засели в моем лице и теле», – вспоминал он. Промокнув от своей и чужой крови, он каким-то образом умудрился пешком дойти до ближайшей больницы, почти в миле оттуда.
Естественно, эта катастрофа произвела сильный эффект на движение в центре Бомбея. Паника переросла в истерию, благодаря чему движение в этой части города встало. Машины «Скорой помощи» и полиции застыли, как и все остальные, и еще живым жертвам оставалось лишь корчиться в агонии. В результате взрыва на Бомбейской бирже погибло 84 и было ранено 217 человек. И это было только начало.
За следующие два часа в многолюдных местах по всему городу взорвалось еще семь бомб, а еще в двух местах с мотоциклов были брошены гранаты. Самым кровавым оказался взрыв у стен Региональной паспортной службы в Уорли в 14.50, где бомба, помещенная в двухэтажный автобус, взорвалась с такой силой, что пятитонная машина оторвалась от земли. Ни одно из тел пассажиров автобуса опознать не удалось, а в органы и конечности прохожих и жителей впивался безжалостный шквал раскаленного стекла и металла. Погибло 113 человек, ранено 217.
Примерно в то же время заместитель начальника полиции Ракеш Мария расследовал следующий взрыв, потрясший штаб-квартиру молодой индийской националистической партии «Шив Сена» («Армия Шивы»), – оплотом партии был Бомбей, столица штата Махараштра.
Вокруг здания «Шив Сены» собрались индусы, выкрикивавшие антимусульманские лозунги и требуя возмездия. «Я обратился к вожаку толпы и сказал ему, что бомбы с религией никак не связаны, – сказал Мария, – что это часть более масштабного сговора». По всей видимости, добавил он, это несколько разрядило напряжение. В тот же момент, однако, Мария получил по рации сообщение о том, что толпа принялась без разбора нападать на мусульман в районе Махим.
Город, который никогда не останавливался, замер, облившись кровью.
Прошло тринадцать лет. Напротив штаб-квартиры бомбейской полиции, элегантного викторианского особняка, выкрашенного в защитный и кремовый цвета, садится солнце, а Мария откидывается назад, сидя за массивным деревянным столом. Этот пенджабец с выразительной внешностью и уверенной военной выправкой вспоминал: «Я был далек от всего этого и проходил в Токио курс по усовершенствованному управлению дорожным движением, но когда вернулся сюда, настали бурные времена. Едва 5 января 1993 года я вернулся, главный комиссар дорожной полиции поставил меня заведовать движением в «цыплячьей шее» в Махиме, чтобы высокопоставленные особы могли добираться из аэропорта в центр города». «Цыплячья шея» находится к востоку от форта Махим – это «шикана», изгиб трассы, девятый круг автомобильного ада, образованный слиянием двух основных транспортных артерий, идущих с севера на юг. Ракеш Мария должен был обеспечивать высоким персонам проезд в центр города, так как в Бомбее возник кризис: в декабре 1992 года, а затем и в январе 1993 года в городе разразились антимусульманские мятежи. Часто они происходили в Махиме и его окрестностях.
