Окрестности потонули в напряженной тишине, которую нарушал только негромкий звук моих шагов, пока я приближалась к щиту. Слева, у одного из домов, я заметила Кьяру: она застыла темно-зеленой статуей, сложив руки на груди.
Когда я подошла к Ферну, ладони у меня взмокли, но я постаралась, чтобы голос прозвучал ровно:
– И что теперь?
Лицо юноши оставалось в тени – он стоял спиной к световому щиту, – и выражения его было не разобрать: я только видела, что он не сводит с меня глаз.
– Теперь для тебя есть только я. Забудь про Кинна, забудь про Нейта и Кьяру. Выкинь их всех из головы, поняла?
Помедлив, я кивнула.
Он продолжил, и в его голосе появились жесткие, хриплые нотки:
– Ты будешь делать всё как я скажу. Ослушаешься – отправлю обратно, а потребую вернуться в дом – вернешься без возражений. Ясно?
Я ответила чуть резче, чем намеревалась:
– Ясно.
Ферн едва слышно хмыкнул.
– А теперь закрой глаза.
На миг я замешкалась от неприятного предчувствия, но всё же подчинилась. На меня сразу накатила волна беспомощности: за закрытыми веками полыхал лишь алый отсвет альвионского щита. Я услышала шорох, почувствовала жаркое дыхание, и голос Ферна зазвучал рядом с левым ухом:
– Нас никто не слышит. Поэтому я хочу, чтобы ты не пряталась за вежливыми и ничего не значащими ответами, а говорила правду.
Я замерла – мне хотелось сбежать от него подальше, но в то же время часть меня растаяла от неожиданной близости. Ферн, словно в насмешку, придвинулся еще ближе и прошептал:
– Скажи, ведь на самом деле ты решилась на это не ради сестры, а ради себя?
Я отшатнулась от него, будто он меня ударил.
– Что?..
Он тихо рассмеялся:
– А разве нет? Всего несколько дней назад ты считала Кьяру чужим человеком, а теперь рискуешь жизнью, чтобы пробудить ее сестринские чувства? И ты хочешь, чтобы мы поверили в такое благородство?
От этих слов злость вспыхнула во мне, как сухие дрова от игния.
–
Ферн обошел меня кругом и заговорил у моего правого плеча:
– Ты права: я тебе не верю. Твое благородство – не более чем игра. За этим невинным личиком скрывается кое-что совсем другое – твоя настоящая суть.
– Да что ты вообще обо мне знаешь!
Мой крик вырвался на волю, прежде чем я смогла его остановить, и, прозвенев, угас в мертвой тишине Квартала.
Смех Ферна раздался сзади.
– Куда больше, чем ты думаешь. И уж точно побольше, чем твой… Кто там для тебя Кинн?
Глубоко выдохнув, я сжала руки, чувствуя, что от злости они начинают дрожать.
– Прекрати. Ты обещал научить меня, как поглотить Тень и принять теневую форму…
– Именно это я и делаю. А ты сопротивляешься.
– Хватит говорить загадками! Объясни!
Я обернулась, чтобы оказаться с Ферном лицом к лицу, из последних сил стараясь не открывать глаза. Он возник прямо передо мной, и я едва не ткнулась носом ему в грудь. Несколько секунд мы стояли не двигаясь, а потом он тихо заговорил:
– Ты не сможешь поглотить Тень, если будешь верить в собственную добродетель. Есть только один путь. Для начала ты должна признать, что тьма – там, внутри тебя.
И Ферн положил ладонь мне на грудь, туда, где дико билось мое сердце.
Жар от его руки охватил всё мое тело, и я замерла, не в силах пошевелиться.
– Хватит лгать себе и другим.
«Маленькая лгунишка»… Тени знали, они говорили мне об этом…
– Скажи мне правду… – Не убирая ладони, Ферн наклонился ближе. – Ты когда-нибудь заглядывала в свое сердце, в самую глубину? Что ты там видишь? Какая она, Вира Линд, на самом деле?
– Я…
Его рука выжигала на мне клеймо – хотелось отступить, вырваться, но он словно приковал меня к себе. Его шепот проникал внутрь – разъедая, отравляя:
– Не такая, как все… Отверженная, проклятая, без друзей… Даже твои близкие тебя никогда не принимали: гувернантка едва терпела, а дядя заставлял лгать и сам тебе лгал…
– Откуда ты?.. Дядя хотел меня защитить…
– Или ему так было легче? Разве сложно было рассказать, что ты дремера? Всего несколько фраз, и твоя жизнь была бы другой. Но он этого не сделал, потому что думал только о себе. А вот тебе пришлось лгать и притворяться. А твоя свадьба? Это ведь дядя нашел жениха? Он сам решил, с кем тебе связать свою жизнь. И ты снова ему подчинилась.
Все мои глубоко похороненные обиды заныли, как старые раны. А Ферн продолжал:
– А твой жених, Хейрон? Зачем он на самом деле последовал за тобой? Что между вами произошло? С твоих слов выходит, что он героически погиб, но ведь это не вся правда…
Откуда-то, словно из прошлого, раздался крик Тени, а за ним – сотни других криков.
Я сжала кулаки, борясь с накатившей тошнотой.
– Прекрати. Тебя это не касается.
– Ты его выгораживаешь? Из благих побуждений? Или тебе стыдно, что твой жених на поверку оказался не таким благородным, каким казался?
– Хватит! – хрипло прошептала я, чувствуя, как во мне кипящей смолой начинает клокотать ярость.
Но Ферн и не думал прекращать:
