Серра – мир, в котором любой камень под ногами обладает магией. Мир, в котором у каждого жителя есть дар камневидения. У каждого, кроме шестнадцатилетней Виры Линд. Она – дочь знаменитого камневидца, спасшего Зеннон от пришедших с севера страшных, поглощающих людей Теней. Однако сама Вира не способна ни пробудить камень, ни даже почувствовать его. Чтобы скрыть постыдную тайну, дядя решает выдать Виру замуж. Но в день свадьбы ее одноклассник сжигает Книгу Закона. За такой проступок Кинну грозит изгнание. Девушка пытается помочь парню, но тщетно: ее и Кинна изгоняют из Зеннона. Это равносильно смертному приговору: с наступлением темноты Тени выходят из укрытий. Вире и Кинну нужно найти убежище – оно спасет их от гибели. Но поможет ли оно Вире убежать от самой себя, а Кинну – добраться до цели, ради которой он пошел на преступление?«Дремеры. Изгнанники Зеннона» – первая часть трилогии и одновременно дебют молодой писательницы Алины Брюс. Лингвист по образованию, Алина решила связать свою жизнь с литературой и создала необыкновенный мир Серры.
© Алина Брюс, текст, 2023
© ООО «Издательский дом «Тинбук», 2023
Наш фаэтон повернул на залитую солнцем мостовую, ведущую к Садам Де́и, когда вдруг с Башни Изгнания донесся гулкий звук горна. Из соседних экипажей послышались приглушенные вскрики, а я до боли впилась в браслет на левом запястье и задержала дыхание.
Кого-то изгоняют. Прямо посреди дня.
Горн резко замолчал, и я медленно выдохнула, чуть расслабив пальцы. Но гудение всё продолжало отдаваться в каждой клеточке моего тела.
Нелла с оглушительным щелчком захлопнула веер.
– Вира, дорогая, не делай такое неприятное лицо. Мы у всех на виду. Тебе следует подавать достойный пример.
Я могла бы поклясться, что она и сама тихонько охнула, когда зазвучал горн, но спорить с Неллой себе дороже, поэтому я постаралась принять бесстрастный вид.
Возможно, я просто отвыкла от этого звука.
Хотя вряд ли я вообще к нему привыкну. Ведь кого-то изгнали. Здесь, в Зе́нноне, мы в безопасности, но там, снаружи, после заката этого человека ждут Тени. И пусть даже изгнали преступника, к такому всё равно невозможно привыкнуть.
Горн меня растревожил, и как никогда мне захотелось побыть в одиночестве, поэтому, едва мы остановились у ворот Садов, я собралась с духом и спросила:
– Могу ли я сегодня пойти к жертвеннику одна?
Нелла выгнула ухоженные брови и впилась в меня острым, как кошачий коготь, взглядом.
– Вира, дорогая, ты ведь понимаешь, что это неразумная мысль? Твой дядя этого не одобрит.
Я ожидала, что Нелла откажет, – фразы «быть гувернанткой» и «всё запрещать», похоже, были для нее синонимами, – и всё равно сердце упало. Но тут ее губы растянулись в приторной, как сахарное пирожное, улыбке.
– С другой стороны, все мы учимся на своих ошибках. Можешь идти. Только, прошу, не опаздывай. И не забывай о том, что ты… особенная.
В ее темных глазах промелькнула едва заметная насмешка.
Услышь нас кучер, он бы решил, что Нелла всего лишь напоминает мне, что дочь знаменитого зеннонского камневидца Эрена Линда и племянница главы Казначейства должна следить за своим поведением с особым тщанием.
Но Нелла имела в виду совсем не это. Она намекала на мою аномалию.
Это было не в первый раз и явно не в последний. Нелла да же без слов могла уязвить как никто, и мне потребовалась большая выдержка, чтобы просто поблагодарить ее, не подавая виду, что меня задела очередная насмешка. Сойдя с фаэтона, я поспешно влилась в людской поток, безостановочно текущий через огромные кованые ворота в Сады Деи. Круглый год это место привлекало горожан, особенно по выходным, – и сейчас отовсюду слышался смех и звучали радостные голоса, будто каких-то пять минут назад люди не перешептывались испуганно под гул горна.
Возможно, им просто было нечего скрывать.
Проходя мимо высокого трехъярусного фонтана, вода в котором искрилась на весеннем солнце, я вдруг отчетливо почувствовала чей-то взгляд – меня будто тронули за плечо. Значит, Нелла всё-таки следит за мной.
Всё во мне взбунтовалось, но я заставила себя идти, не оглядываясь, прямиком в самое сердце Садов. И всю дорогу меня преследовал этот настойчивый, сверлящий спину взгляд. Когда я наконец перешла по мостику к жертвеннику Деи и обернулась, желая выплеснуть негодование, то никого не обнаружила: персикового платья Неллы нигде не было видно.
Странно. Наверное, одна, без компаньонки, я просто привлекла чье-то внимание.
Задумавшись, я не сразу осознала, какая вокруг царила тишина. Даже воздух здесь был другим – сосновым, чистым, со свежими нотками весны. У жертвенника почти никогда не бывало пусто, но сейчас все, вероятно, ушли к прудам, где в это время давали представления.
Выдохнув, я опустилась на колени перед статуей Деи в простом платье целительницы и постаралась выбросить лишние мысли из головы.
Из всех Первых – детей наших Прародителей Серры и Иало́на – Дея всегда была мне ближе всего, и не только потому, что вместе со своим мужем Зенноном основала этот город, названный в его честь, – она искала и пробуждала целительные камни и помогала страждущим. Совсем маленькой я мечтала, что, окончив школу, поступлю в Академию камневидцев и пойду по стопам Деи – буду заниматься целительными камнями. Но путь в Академию оказался для меня закрыт.
– Это здесь! Мама, давай скорее!
Радостный мальчишеский крик вспорол тишину, и стало ясно, что время уединения закончилось. Я встала с колен, поклонилась Дее и, стряхнув с платья крупицы земли, обернулась к мостику, который дугой изгибался через ручей. На той стороне подпрыгивал от возбуждения рыжеволосый мальчишка. Он помахал своей матери – та догоняла его по аллее вместе с другими женщинами – и, никого не дожидаясь, взбежал на мостик.
Я невольно задержала дыхание.
