– Это не ваше дело. Что-то действительно не видно вашего Николя. Неужели он не беспокоится за вашу жизнь? В каких вы отношениях? Простой перепих, или что-то больше?
– А вот это уже не ваше дело! – сказала Мари. – Что за манеры?! Кто так разговаривает с женщиной?!
– Женщина Николя для меня не женщина! Так, приманка. Расходный материал.
– Что такого мог вам сделать Николя, чтобы вы его так возненавидели? Возненавидели не только его, но и всех, кто знаком с ним. Признайтесь, ограбление банка здесь не при чем? Ведь так?
– Так, – Серж замолчал, пока официант ставил на стол его бокал и чашку с кофе для Мари.
– Может быть, мадам желает десерт? – спросил официант перед уходом.
– Мадам не знает, – сказала Мари, не моргая глядя в глаза официанту. – Мадам в замешательстве.
Она округлила глаза и перевела взгляд на Сержа. Потом снова уставилась на официанта. Официант посмотрел на Сержа, потом снова на Мари.
– Мадам очень хочет, но она опасается, что она погибнет, – продолжила Мари, не сводя жалобного взгляда с официанта.
– Погибнет? –переспросил официант.
– Да, погибнет. – Сделав паузу, Мари продолжила, – Увидев себя в зеркале толстой, она погибнет от инфаркта.
– Мадам сейчас помолчит и подумает, нужен ли ей десерт, – сказал Серж, сверля взглядом Мари. – Ведь пустая болтовня мешает думать. У нас есть меню, мы вас позовем.
– Итак, вы не успели рассказать, откуда у вас такая ненависть к Николя, – после ухода официанта Мари отпила кофе, и только потом осмелилась взглянуть на Сержа.
Серж смотрел на Мари взглядом, полным злобы. Он одним глотком допил коньяк, бросил деньги на стол и встал.
– В том банке работала моя дочь. Она погибла в перестрелке во время ограбления, – Серж подошел к Мари, крепко схватил ее за локоть, поднимая со стула. – Нам пора, вставайте!
– Эй, не так грубо! – воскликнула Мари, всматриваясь в окно кафе, где виднелся официант с трубкой телефона у уха. Разговаривая по телефону, он смотрел через стекло прямо на Мари. – Туфли! Я же босая! Подождите, я сейчас обуюсь!
– В машине обуетесь, – Серж схватил туфли в другую руку и потащил Мари по площади к переулку, где стоял его “Пежо”. – И не вздумайте вырваться и побежать. Я обещаю разрядить в вас весь магазин. Русская рулетка отменяется. Я буду стрелять на поражение. Ускорьте шаг.
– Да что такое-то?! Сидели-сидели, и вдруг подскочили как ужаленные! Здесь лужи! Я босая! Не тащите меня по лужам!
– Не надо было перемигиваться с официантом! Думаете, я слепой? Или дурак? Живее!“
*
