— Почти… Уговорить Фаркуса Третьего на мир было совсем не сложно, но вот с другим фарольцем возникли серьезные проблемы.
— И ты хочешь узнать у меня, каким образом их решить? — Сохраняя всю ту же мрачную мину спросил у эльфийки воитель. — И почему же я совершенно не удивлен…
— Нет! Нет, я не собираюсь у тебя что-то спрашивать! — Взьярилась было Улиэль, но одного взгляда Морога было достаточно, чтобы слова протеста застряли у девушки в горле и она уже куда более покладистым голосом продолжила. — Я собираюсь самостоятельно решить проблему с одноглазым смертным и хотела сообщить тебе, что не вернусь с дипломатической делегацией.
— Ладно. Вот сейчас я удивлен. — Тихо хмыкнул мрачный громила, чье изображение скрестило руки на груди. — Получается, даже сами смертные не смогли угомонить этого прыткого головореза? Хотя если подумать, то это как раз было ожидаемо — если даже наши воины оказались бесполезны против этого проныры, то людям эта работа точно будет не по плечу.
— Те, кто может это сделать, находятся в Бирке, а там всем заправляет дроу, чье имя тебе хорошо знакомо. Это Малакас. — Хотя его лицо не изменилось совершенно, при упоминании имени красноглазого дельца, Морог стал казаться еще более мрачным чем обычно и Улиэль возблагодарила Владыку Леса за то, что их в этот момент разделяло огромное расстояние. Обычных темных эльфов этот огромный мордоворот тоже недолюбливал, но конкретно с Предателем Двух Народов его связывала давняя и крайне мутная история, в детали которой беловолосую эльфийку никто не посвящал. — Он держит власть над фарольскими наемниками и запретив убивать Мизара, он сразу же отсек от нашего плана самых умелых убийц людского королевства. Я планирую взять десяток наиболее опытных бойцов из своей свиты и ускользнув от взгляда Королевской Разведки, лично отправиться за головой этого Мизара.
— Это… Будет крайне опасно. Ты слишком рискуешь, идя на охоту с настолько малым отрядом охраны… — Сделав небольшую паузу и сохраняя каменное лицо, ответил покрытый шрамами громила. — Но все же это будет более легкой задачей, чем выкуривать красноглазую падаль из его логова. Хорошо. Делай что нужно и помни о том, что ты находишься на чужой территории. Нам не нужны осложнения с фарольским королевством сразу после заключения мирного договора. Если будешь делать что-то, идущее вразрез с законами людей, то не оставляй ни следов, ни свидетелей. По крайней мере однозначных. Фаркус Третий не сможет нам что-то предъявить без серьезных доказательств. И вот еще что…
На мрачном лице Морога проступил легкий намек на смягчение.
— Будь осмотрительна и не рискуй понапрасну. Наш одноглазый головорез слишком похож на одну личность, которая в прошлом создавала огромные проблемы чуть ли не всем окрестным странам. И хотя Убийца уже давно должен лежать в могиле — сходство этого фарольца с Разимом довольно подозрительно. Я бы с радостью отправил к тебе группу своих гвардейцев, но…
— Не волнуйся, имеющихся у меня сил будет более чем достаточно. — Беловолосая эльфийка позволила себе слабую улыбку. — Теперь я знаю, с кем придется иметь дело, а потому Мизару не удастся застать меня врасплох.
— И все же, будь осмотрительна. Этот смертный имеет мерзкую привычку преподносить неприятные сюрпризы…
Огромная луна медленно ползла по ночному небосклону, щедро одаряя своим светом пустынные барханы, что отбрасывали длинные тени на остывший песок.
Устав от долгого дневного перехода, отряд Мизара расположился на ночлег рядом с небольшим пустынным оазисом, местоположение которого подсказали нанятые в селе новобранцы, которые же и посоветовали одноглазому фарольцу сделать привал именно в темное время суток.
В обычной ситуации путешествующие по пустыне бойцы предпочитали действовать совершенно иначе: ночами они двигались по песчаным барханам к своей цели, а днем вставали на отдых, дабы спрятаться от всеведущего и пылающего ока солнечного светила.
Но с Пустошами Мертвых дела обстояли совершенно иначе — передвигаться здесь ночью было банально опасно.
И дело тут было в том, что близкое соседство с землями нежити имело для живых ряд крайне неприятных последствий. Например, из песка порой могла вылезти костлявая рука и схватить неосторожного путника за ногу, после чего несчастный проваливался вниз и пополнял собою воинство мертвых, а наружу вылезал десяток-другой скелетов, чьи кости были давно изъедены песком и ветром.
В дневное время суток нежить боялась показаться на поверхности, потому как солнце было не слишком приятно самоподнявшимся мертвецам, но вот под сенью ночного светила они охотно нападали на все, что несло в себе искру жизни. И каждый год сотни путешественников пропадали среди пустынных барханов, из-за пренебрежения собственной безопасностью ради возможности пройтись в ночной прохладе.
