— Нет, это баловство с вином, ну и сегодняшнее ранение. Открылось вот, от эм, — Орн еще и очень паршиво умел врать. Он вечно прятал глаза от собеседника, и с увлечением рассматривал собственные туфли, будто и диалог проходил между ними, — забав, да. У меня мало опыта, а Дж…Дженнифер очень милая девушка, и эм, горячая, и обольстительная и…
— Довольно, — шифр скривился, словно только что услышал самую омерзительную на свете вещь, — не хочу знать подробностей, побереги мое душевное спокойствие и здоровый сон.
Это он еще не видел забавы кардинала Сквара и певицы Виолетты.
Шифр ткнул кончиком сапога живот Декстера, на что тот бурно отреагировал и заобнимал несчастный сапог, обхаживая его слюнями.
— Хуже псины, — фыркнул Мартин, отдирая капитана от своей обуви, — Морус, помоги дотащить этого пьянчугу до караульной, а я так и быть, дам тебе еще один день форы.
— Спасибо. — Вот чего Орн точно не хотел делать, это тащить на себе еще одну тяжеленную тушу. Спина завтра не разогнется, как пить дать.
— Морус, я его один несу что ли? — Мартин тяжело пыхтел, волоча Декстера по коридору. Орн помогал по мере сил, но этих сил было явно недостаточно, — уверен, твоя шлюха справилась бы лучше.
— Я несу, правда.
Столько тяжестей он за всю жизнь не таскал, как сегодня за одну ночь. Если откровенно, он редко поднимал что-то тяжелее бутылки вина или фолианта из библиотеки.
Не прошли они и двадцати метров, как у советника закружилась голова. Такое паршивое давящее чувство, перед глазами налилась темно-бордовая рябая пелена. Дышать становилось с каждым шагом все труднее, и даже расстегнутый ворот камзола впивался в глотку, подобно пеньковой веревке.
Но первым сдался Мартин:
— Ну на хрен, — он сбросил капитана на пол, как мешок с навозом, — сам дойдет, еще я себе хребет не ломал, ради пьянчуги, — шифр не оглядываясь махнул рукой Орноту и скрылся в коридоре, — я за тобой приглядываю, Морус.
Орн уперся ладонями в согнутые колени и судорожно выдохнул. Затем вытер тыльной стороной ладони скопившийся на бровях пот, и медленным, муравьиным шагом побрел к своим покоям. Это далось ему нелегко, он то и дело спотыкался, опираясь на холодные стены ночного коридора. Ему было все равно, даже если он оставит кровавые разводы на витражах.
— Джин, ты здесь? — Орнот захлопнул за собой дверь и прижался к ней спиной. Господи, ну и ночка. Не удивительно, если на утро он обнаружит прядь седых волос на своей косматой голове.
Каштановая прядка высунулась из-за тюли, а за ней и кофейные блестящие глаза девушки.
— Не заходи! — что это, в ее голосе послышалось смущение?
— Почему? — Орнот завертел головой в поисках потенциальной опасности, но ничего, кроме поредевшей корзины с фруктами не увидел.
— Закрой уши!
— Да что случилось то, мать твою? — не выдержал он. И так нервы ни черту, а тут еще и загадки какие-то.
— Я писаю, — девушка это сказала почти шепотом, словно боясь, что на ее голос или журчание струи сейчас сбежится весь дворец.
— Оу, — теперь настал черед Орна покрыться румянцем смущения, и послушно прикрыть уши.
— Смотри куда обмылки сливаешь, кобыла! — рев стражника реально мог перебудить всю округу, — срань господня, ну и вонища.
— Извините, я не специально, — пропела Джин и вбежала в спальню, устремляясь к Орноту. Она оказалась так близко, почти впечатала его в дверной проем.
Ее дыхание обжигало шею, а упругая грудь едва касалась распахнутого камзола. Ох, Орн держи себя в руках, не думай ни о чем пошлом. Запах волос щекотал обоняние ароматами яблок с корицей. Аппетитный такой, завораживающий, казалось он сочиться с ее пухлых губ.
— Слышь, — резкий тон выбил его из скромного полета фантазии, — мы как короля перебрасывать то будем?
— Эм, — советник отвел взгляд, в этот раз изучая потолок, ибо снизу было как минимум два серьезных отвлекающих аргумента. Он не врал сейчас, нет. Он возбудился. Адреналин, красавица, алкоголь. Ночная спальня. Все бы сошлось идеально, если бы не одно но… — Бальдера могу я принять, с той стороны. Я, это, пойду тогда, да?
— Ты еще спрашиваешь? — цыкнула Джин, открывая за ним дверь, — живее давай!
Не успел Орнот опомниться, как очутился за порогом собственного жилища. Слишком много суеты, слишком много бед за один день. Слишком много всего. Особенно говна.
— Выгнали? — старческий голос раздался позади. Кардинал Имерия Сквар, более известный в народе как Трясучка, стоял абсолютно голый в коридоре и любовался видом воскового дерева, — могу дать пару дельных советов, если пожелаешь.
— Нет, благодарю, — выдавил Орн, стараясь обойти в узком проходе нагого старикана. Все ж Орн был тем еще брюзгой, — хорошей вам ночи, кардинал Сквар.
— Ночка будет до-о-о-олгой, — протянул Трясучка и лукаво подмигнул советнику, — и незабываемой.
— Это уж точно.
Возле покоев Бальдера не было никого, даже заурядного охранника, который вечно кемарит на своем посту облокотившись на копье. Оставалось надеяться, что Эрсус отпер дверь.