– Я чту память своей покойной матери, регулярно приходя сюда для освобождения жизни, – улыбнулся канцлер. – Для кармы. Как проходит ваше пребывание в Чанъане?
– Очень хорошо, спасибо.
Леонель грозно посмотрел на нее. У него были все основания для этого!
– Бринцесса была очень впечатлена его Благородной Ясностью, – наконец сказал он.
– Я очень рад, принцесса.
– Она хотела бы увидеть его снова.
– К сожалению, это будет нарушением протокола.
– В бротоколе указано, что иностранцы богут официально представляться при дворе только один раз. И мы были очень благодарны, что один из наших бослов сбог сопровождать генерала в последние дни. Но, возможно, есть более… неофициальные бероприятия, которые сбожет посетить бринцесса?
– Если вы хотите пообщаться с императором, принцесса, я уверен, что генерал Чу будет рад передать ваше послание.
– Это бослание несколько смущает генерала, который сам так мало разбирается в сердечных делах.
Брисеида резко взглянула на Леонеля и опустила глаза. В этот раз ее способность краснеть по пустякам оказалась очень полезной.
– Понятно, – удивился Ли. – В таком случае… Вам нравится поло, принцесса?
– Бросто обожает! – воскликнул Леонель. – Это один из любимых видов сборта в королевствах Франция и Лонг Бэ Трав.
Ли игриво подмигнул Брисеиде.
– Тогда не переживайте, принцесса. Я пришлю вам приглашение на завтрашний турнир в дом генерала Чу. Желаю вам прекрасного вечера.
– Мы бросто молодцы, – пробормотал Леонель, обнимая Брисеиду за плечи, когда канцлер с достоинством удалился.
– Но ведь говорил только ты.
– А ты бокраснела в нужный момент, бросто идеально.
– Неужели ты хочешь сделать мне комплимент?
– Ну, уж нет, ведь действительно говорил только я.
Брисеида не могла не улыбнуться. Иногда Леонель был хорош. Когда он не вызывал у нее желания залепить ему пощечину.
– А у тебя есть план? Что мы будем делать, когда попадем во дворец?
– Нам нужно следить за Бенгом. Если один из нас официально останется дома, сам сбрячется в карете, то ботом сбожет бойти и осботреть окрестности багоды без генерала за спиной. Всю свою жизнь Эней тренировался быть незабеченным. Ему должно бовезти больше, чем Энндалу.
– Не знаю, – вздохнула Брисеида, – Энндал уже несколько дней ведет поиски. Мы упускаем какую-то важную деталь…
– Прошу прощения?
Худой молодой человек с тревогой смотрел на них, в его руке был свиток.
– Разве вы не остановились у почтенного генерала Чу? Меня зовут Бо Чэн. Я учусь в школе Сыновей государства. Я видел вас в школе на днях, госпожа. Через несколько месяцев я сдаю экзамен для поступления на государственную службу… Не будете ли вы так любезны передать мои стихи генералу?
– Я не уверен, что он любит боэзию, – сказал Леонель. – Он даже не хочет читать стихи своего сына.
– О безжалостной морали генерала Чу ходят легенды, – согласился студент. – Если он отказывается читать стихи своего сына, это потому, что он хочет быть уверенным, что не будет проявлять к нему благосклонность. Вы не купите его за золотые монеты, как канцлера Ли или других. У меня самого нет ни копейки…
– Жаль, я слышал, что Фу Цзи очень хорош. Лян сказал бне, что другие экзабенаторы так боятся генерала, что никто не хочет оценивать стихи его сына.
– Что? – воскликнула Брисеида.
– И, конечно, Фу Цзи слишком благороден, чтобы бризнаться в этом своему отцу. Такими темпами он и в восемьдесят лет будет бытаться сдать экзабен. Они оба такие зануды и стоят друг друга.
– Так вы передадите стихи? – сказал обеспокоенный студент, поднимая свиток со стихами.
Брисеида протянула руку, но Леонель остановил ее.
– Другие студенты за бередачу стихов должны блатить слугам из боместья Менга, но в этом нет никакой необходимости. Мы отдадим ваши стихи генералу, если вы дадите нам что-то взабен.
– Леонель!
– Что вам нужно? – спросил несчастный молодой человек. – Я же сказал, у меня нет денег…
– Инфорбация. Все, что вы можете сообщить нам о деятельности бинистра Сяо и мастеров фэн-шуй. Вы хорошо изучили фэн-шуй, верно?
– Просто… я всего лишь студент, у меня нет доступа во дворец…
– Что это за книга? – спросил Леонель, доставая из сумки студента пачку переплетенных страниц, которые раскрывались как ширма.
Он изучал символы, ища, откуда нужно начать.
– О фэн-шуй, о его основах, – сказал студент, – я собирался рассказать вам.
Леонель с подозрением посмотрел на него.
– Идеально. Если вы брочитаете его нам, бы передадиб ваши стихи Бенгу. Видите, это честная сделка, бы не совсем бездушные.
Студент замешкался. Ему нужно было готовиться к экзаменам, и он не был уверен, что у него есть время.
Брисеида заверила его, что они смогут расшифровать книгу самостоятельно.
– Тебе не стоило утруждаться, – ворчал Леонель, когда студент ушел. – Знаешь, я не выдубал, что слугам блатят за то, чтобы они были гонцами. Я видел, как они берут плату. Они – настоящие скряги.
– А Менг в курсе?
– Нет, конечно, нет. Но студент в курсе этого. Мы были его единственным шансом. С таким добром мы бродвинемся далеко вберед, – сказал он, разворачивая книгу.
