Брисеида глубоко вздохнула. Она узнала это место: Энндал привел ее к цветущим рощам, возле которых они остановились в первый вечер, прежде чем она последовала за стаей бабочек. Между кроваво-красными пионами стоял небольшой деревянный павильон. У входа замерли двое слуг: высокие пучки, туники сшиты крест-накрест, на руках расшитые льняные салфетки. Энндал уже слился с массой придворных. Брисеида одернула воротник своего платья, чтобы придать себе неопрятный вид. Она уже сильно потела. В кои-то веки это пошло ей на пользу.
– Спасибо, – сказала она одному из слуг, схватив протянутую ей салфетку, чтобы промокнуть лицо с изможденным видом. – Вам не кажется, что здесь невыносимо жарко? О… извините…
Она вбежала внутрь, держась за живот, ее лицо покрылось испариной.
В первой комнате павильона, пропахшей благовониями, стоял небольшой прилавок, усыпанный лепестками пионов и кучей сухих веточек. Китайцы использовали их для затыкания носа перед входом в уборную. Брисеида подумала, что ей это не нужно. Она вошла во вторую уборную и сразу же вышла. Она терпела запах в поместье Менга, но в гораздо более часто используемой дворцовой уборной стояла невыносимая вонь. Она свернула два пучка сухой травы и затолкала их в ноздри, прежде чем вернуться. Затем она принялась распутывать верхний слой своей туники и беззвучно кляла все на свете: от шелковых тканей никак не избавиться. Самой не получится снять платье принцессы. Она смерила взглядом двух слуг у входа. Жаль, что у нее нет лишнего времени.
– Вы двое! – позвала она. – Быстрее, помогите мне. Не могли бы вы развязать мое платье? Я запуталась.
Оба слуги обменялись вопросительными взглядами.
– Позвольте нам позвать вам кого-нибудь на помощь, – смиренно ответил ей первый.
– Нет, я не могу больше ждать. Снимите только два первых слоя. Никто не узнает, если вы никому не скажете, правда? Давайте, я действительно спешу.
Она повернулась, чтобы показать им узлы, которые нужно развязать, и не дав возможности ее ослушаться. Когда шелк освободил ее грудь, Брисеида сделала глубокий вдох, о чем тут же пожалела: сушеная трава в ноздрях оказалась не слишком эффективной. Она потянула за бусы, запутавшиеся в ее волосах, но пришлось оставить их на месте.
– Подождите меня снаружи, – сказала она слугам, сунув им в руки два слоя шелка. – Надеюсь, я могу рассчитывать на ваше благоразумие и терпение. Моя честь в ваших руках…
– Несомненно, принцесса, – ответили они, низко поклонившись. Брисеида улыбнулась им и захлопнула дверь перед их носом.
Белье, которое она оставила, могло сойти за скромное дорожное платье: длинные рукава, прилегающие к запястьям, и тяжелые коричневые юбки, доходящие до щиколоток. И все же ей было тяжело взобраться на окно. Она не стеснялась мычать и пыхтеть, чтобы заглушить звон бус на лбу и не допустить приближения слуг.
Окно выходило на пустынный двор. Брисеида спустилась так тихо, как только позволяли ее жемчужины. Она побрела мимо деревянных панелей, прошла через павильон и вышла на грунтовую дорогу, которая вилась между дворцовыми зданиями, окруженными высокими деревьями. Она решила сначала подойти к пагоде, три самые высокие крыши которой возвышались над листвой и оранжевой черепицей. Охрана парами расхаживала по территории. Они появлялись из ниоткуда на каждом шагу, заставляя ее покрываться холодным потом. Брисеида вовсе не была шпионкой. Она, обливаясь потом, подошла к краю эспланады, примыкающей к пагоде. Энея там не было. Она ворчала про себя: им следовало договориться о том, как искать друг друга. Как она могла сообщить ему о своем присутствии, не рискуя быть замеченной стражниками?
На мгновение она потерялась в созерцании величественного здания, впервые при дневном свете увидев девять величественных и постепенно уменьшающихся в размерах крыш, которые поднимались к небу. Она прищурила глаза, пытаясь отыскать хотя бы призрачный намек на лестницу. Она знала, что ступеньки останутся незаметными даже с расстояния нескольких метров. Но если бы она смогла заметить луч света или дверь на вершине башни…
На ее плечо легла рука, девушка подпрыгнула. Жемчуг разлетелся по ее волосам.
– Не подкрадывайся ко мне так! – выругалась она негромко, когда Эней состроил забавное извиняющееся лицо.
– Что у тебя в носу?
– О, это…
Брисеида вытащила из ноздрей сухие травинки.
– Я использовал песенную карту, – сказал Эней, – дважды. Пошли.
Они брели вдоль стен, пока не добрались до дворца существ, где Эней спрятал топор, веревку и зеркала. Он встал перед все еще закрытой дверью павильона, прислонившись к голому грубому камню, как велела ему Брисеида, и как это делал Бенджи.
–
