Она шла вдоль деревянного ограждения, обозначавшего границу запретного сада, прислушиваясь к малейшему шуму. Она двигалась как можно медленнее, но в тишине ее шаги казались невероятно громкими, а бусы на лбу звенели как тысячи капель. Время от времени деревянный забор прерывался, чтобы уступить место террасе. Наконец она подошла к трем павильонам, о которых упоминал Энндал. До нее доносились звуки голосов. Она прислонилась к стене первого павильона и посмотрела в сад. Не только веранда во дворе была открыта, но и одна из дверей в самый большой павильон была распахнута. Изнутри доносились голоса. Брисеида выругалась. Энндал поклялся им, что это веранда всегда остается закрытой. Может ли она рискнуть и поставить второе зеркало прямо напротив? Не лучше ли взять третье зеркало и вернуться к первоначальному плану? Но минуты шли, и каждое мгновение, проведенное вдали от игровой площадки, уменьшало их шансы выбраться из этой ловушки невредимыми.
Она осмотрела небольшое деревянное здание, стоявшее перед верандой на другой стороне грунтовой дороги: едва ли больше хижины, домик обнесен невысокой стеной, которая, должно быть, защищала его от движения
– …Осталось всего несколько дней…
– …опера…
– …дезориентирован…
– …подождите пока…
Ее любопытство разгорелось, и Брисеида высунула голову над низкой стеной. Прижавшись носом к кирпичам и тяжело дыша, она прищурилась, пытаясь разглядеть силуэты, которые вырисовывались за полуоткрытой дверью павильона. Там стояли не менее четырех охранников. Оранжевые ободки выделяли их в темноте, как будто они были освещены очень слабым закатным солнцем. Странное свечение исходило от предмета, стоящего на табурете в центре комнаты. Брисеида опустилась на землю, сознание помутилось.
Ее песочные часы.
От песочных часов исходил такой яркий свет, как будто каждая песчинка была в огне.
Песчинки не только осветили комнату, но и свободно пролетели по стеклянной восьмерке. Брисеида снова наклонилась в сторону, чтобы встретить взгляд Энея. Несколькими размеренными жестами он попросил ее поторопиться. Брисеида не знала, как объяснить. Она слегка наклонила свое зеркало к нему и указала на двор, надеясь, что он поймет. Эней прищурился, а затем широко раскрыл глаза.
Раздался страшный рев, за ним последовал другой, полный ярости.
Брисеида спряталась за стеной. К реву присоединились крики запаниковавших охранников:
– Что происходит?
– Что с ним происходит?
– Осторожно, он может напасть!
– ТИХО! Он не может до тебя дотянуться! Оставайтесь там, я сейчас вернусь.
Брисеида оглянулась, чтобы увидеть, как один из охранников вышел из павильона и направился прямо к ее зеркалу. Оказавшись за низкой стеной, она быстро просчитала свои шансы. Сможет ли она переползти на другой конец стены и укрыться, прежде чем он минует веранду? Скорее всего нет. Тем не менее, она бросилась вперед. Ее руки и локти задевали гравий, платье порвалось на коленях. Добравшись до конца низкой стены, она услышала шаги охранника по деревянному полу веранды. Было слишком поздно. Единственным выходом для нее была игра в святую невинность. Как она собиралась оправдать свое положение, лежа на спине в таком месте, она не представляла. Придется импровизировать. Если Энею удастся сбежать, то по крайней мере не все будет потеряно.
Она уже собиралась встать, когда увидела Энея, молча идущего к ней с топором в руке. Она энергично замотала головой, и он замер. Но он только что чуть не раскрыл себя. Стражник продолжал продвигаться к зеркалу. Если бы он обернулся, то сразу бы увидел Энея. Еще несколько шагов, и охранник сможет увидеть Брисеиду за низкой стеной. Эней устремил свой взгляд на мужчину, словно хищник на добычу, и в мгновение ока бросился к нему. В последний момент он рванул вперед и перевалился через стену вместе с охранником, которого повалил на землю грудью вниз, закрыв ему рот одной рукой, чтобы тот не мог сопротивляться. Брисеида на локтях подползла к Энею, всем сердцем молясь, чтобы другие стражники не заметили ее.
