– Кто кого еще боится? Не волнуйся, конь обучен. Просто сиди спокойно.
– Но я…
– Дави на бока, чтобы двигаться вперед, и тяни за поводья, чтобы бовернуть и остановиться. Ничего страшного нет. Осторожно, не брикуси язык.
– Что?
Без предупреждения он схватил ее за руку, подтянул к седлу, протянул клюшку и ударил лошадь по крупу. Животное подпрыгнуло, Брисеида схватила поводья, ее лошадь подумала, что ее просят остановиться, и замерла на месте. Толчок подбросил Брисеиду вверх, она упала на спину лошади, ее руки запутались в гриве, а сердце вот-вот было готово выпрыгнуть из груди.
– Вперед! – крикнул Леонель, сильнее шлепнув лошадь.
Животное разозлилось и яростно бросилось вперед. Брисеида схватилась за гриву обеими руками, молясь о том, чтобы продержаться несколько минут, прежде чем упасть. Через несколько шагов она достигла своей команды. Когда она подъехала, Энндал заметил ее тревогу.
– Оставайся рядом со мной, – шепнул он. – Все будет хорошо.
Оркестр заиграл ритмичную мелодию, от которой лошади пришли в восторг. Лошадь Брисеиды поскакала вперед под крики толпы придворных, подбадривавших игроков. Через мгновение две группы встретились в центре лужайки. В игре необходимо было следовать за маленьким мячиком, отбивая его клюшками. Император был в восторге от происходящего. Лиз управлялась со своей лошадью с удивительной грацией и мастерством, что привело в восторг повелителя. Но никто не мог превзойти мастерство Оанко в верховой езде. Казалось, что он управляет своим конем только силой мысли. Он сделал невозможной жизнь придворных из команды Брисеиды, которым император поручил его нейтрализовать.
Брисеиде же понадобилось бы восемь рук: две, чтобы держать поводья, одна, чтобы бить клюшкой, и пять, чтобы удержаться в седле. И все же с каждым шагом ее лошади – единственной из них двоих, проявившей хоть какой-то интерес к мячу, – страх быть затоптанной посреди табуна чудом удерживал Брисеиду в стременах. Или это было благодаря мастерству Энндала? Несколько раз он ловил ее за ворот и незаметно сажал обратно в седло.
Прозвучали первые слова о перерыве. Брисеида вся дрожала, но все еще держалась в седле.
– Какой странный способ езды! – услышала она восклицание Ян Гуйфэй, которая проезжала мимо Леонеля и министра Сяо, окруженных толпой придворных. – Неужели на Западе ездят, раскачиваясь из стороны в сторону?
– Через некоторое время все будут так ездить, вот увидите, – ответила Лиз, незаметно подмигнув Брисеиде.
Наложница вежливо кивнула, испытав некоторое сомнение.
– Вы невероятны, – засмеялся канцлер Ли, подъезжая к Брисеиде. – Благодаря вам, принцесса, я никогда не забуду этот день.
– Игры с мячом – не мой конек, – извинилась она.
– Не извиняйтесь, хоть раз в игре есть немного остроты! Сейчас публика смотрит только на вас, – добавил он со смешинкой в глазах, после чего перешел на более торжественный тон. – На вас и его Благородную Ясность, разумеется.
– Я стараюсь изо всех сил.
– Конечно. Могу я высказать свое мнение? Постарайтесь принять участие в следующем раунде. Генерал, вероятно, забыл сказать вам одну вещь: его Благородная Ясность ненавидит проигрывать, и он ненавидит разочаровываться. Он может стать нервным, что, возможно, серьезно осложнит ваше пребывание в столице.
Словно услышав, что речь идет про него, император выкрикнул за ее спиной:
– Принцесса При Цэ! Я подумал, что вы насмехаетесь надо мной! Чего вы ждете? Покажите нам свой прекрасный нрав!
– Делай большие круговые движения своей клюшкой, – прошептал Ли. – Даже если вы не попадете по мячу, по крайней мере хотя бы создадите впечатление…
Музыканты уже объявляли о возвращении к игре. В тот же миг лошадь Брисеиды оживилась, а у девушки скрутило живот.
Она сделала все, что могла. Но создать иллюзию было не просто: нужно было еще приблизиться к мячу до удара по нему клюшкой, да и еще не попасть по товарищам в команде.
Второй раунд был так же плох, как и первый. Третий не лучше. Брисеида подбадривала себя, сосредоточившись на положительных моментах – она все еще ехала верхом, – но в четвертом раунде император начал серьезно раздражаться из-за ее неуклюжести. Он терял концентрацию, пропускал удары и ставил свою команду в неловкое положение. К всеобщему ужасу, команда соперников вырвалась вперед: такое поражение императора не сулило ничего хорошего. Тогда Ян Гуйфэй открыто высмеяла своего сварливого, вспыльчивого любовника: сам виноват – сам выбирал команду.
– Если вы управляете своим государством так же, как своими игроками, – прокричала она через все поле, – то будущее Поднебесной империи плачевно!
К большому огорчению Брисеиды, император гневно заключил, что потомство ее королевства зависит от исполнительности принцессы При Цэ. Он приказал остальным членам своей команды систематически посылать ей мяч, чтобы она могла доказать свою состоятельность.
– Оставьте свою лошадь в покое и возьмите клюшку обеими руками, если придется! – сказал он, когда она в третий раз промахнулась по маленькому мячу, хотя он катился прямо под копыта ее лошади.
