Он улыбнулся одним уголком рта, вытащил патроны из барабана “манурина” и оставил револьвер на столе. На секунду замер, глядя на снег, потом убрал ноутбук в кейс. Она хотела вырвать кейс из рук у Берлена и оглушить его. Не смогла: руки и ноги не слушались. Он пошел к двери, она смотрела ему в след.
– Я выбрал комод, а не телевизор, хотя телик взрывается очень красиво. Так что трескай свои сериалы и свое вино. И не смей ничего про меня вынюхивать.
Звук шагов на лестнице, грохот входной двери. Порыв ветра. Стук оконных створок о стену. Зубы у нее стучали. Снег вихрился над горой Корковаду.
Несколько минут спустя в дверь позвонили. Перед ней стоял сосед сверху.
– Я слышал выстрел. Мадам Жост, с вами все в порядке?
Она сообщила, что ее обокрали, сочинила что-то про неправильно закрытую скороварку, поймала его недоверчивый взгляд. Он успокоился, только когда она при нем позвонила слесарю и попросила срочно починить замок.
Дорого придется заплатить. Она пощупала свой лоб. Жар пошел в наступление и был близок к победе.
Следующие дни тянулись как годы. Диагноз: гастроэнтерит.
Лекарства закончились. У нее не было сил выйти из дому. По квартире словно пронесся ураган, пахло как в берлоге, где сдох медведь, так что позвать кого-то на помощь ей и в голову не приходило. Аттила Берлен плеснул бензина на тлевшие в ней обиды и злость. К вспыхнувшему пожару добавилась высокая температура, и теперь пламя бушевало вовсю. Дурные сны чередовались с проблесками сознания. Арди и Грасьен вместе пытают Саша, Ингрид в кроваво-красных перьях танцует, топча ногами дружбу и все хорошее, что они вместе пережили. В минуты просветления Лола пыталась сообразить, как преодолеть свою беспомощность. Но ее кошмары были сильнее реальности.
Снег с энтузиазмом засыпал город. Лежа в кровати, она наблюдала, как ослепительно-белые подушки на балюстраде становятся все толще и пухлее. Лола не могла припомнить, чтобы в Париже бывала такая погода, разве что в пору ее юности.
Голос Бартельми навязчиво звучал среди других голосов. Звонки телефона тоже силились что-то ей рассказать, над головой урчал соседский пылесос, Жозеф Берлен улыбался уголком рта.
Снег лежал и не таял, зато ее мозги, похоже, болезнь расплавила окончательно. Телефон отчаянно надрывался. Потом зазвонили в дверь. Затем в нее принялись барабанить. Кто-то, кому известен код подъезда. Бартельми? Друг, живущий по соседству? Она потащилась к двери.
– ЛОЛА, OPEN THE FUCK DOOR![10]
Она не сумела скрыть радость. На лестничной площадке стояла разодетая в пух и прах Ингрид. Мисс Дизель собственной персоной: короткие, стоящие дыбом прядки светлых волос, щеки, раскрасневшиеся то ли от раздражения, то ли от холода, у ног чемодан. Сама мисс Дизель, целая и невредимая, даже еще более сияющая, чем раньше, несмотря на насупленные брови и марсианский костюм. Горькие воспоминания растаяли, как кусочек льда в микроволновке.
Подруга-американка потребовала объяснений, проветрила комнаты, сбегала в магазин, в аптеку, подогрела овощной бульон и стала наводить порядок. В перерыве между двумя этапами уборки она сообщила, что выпросила у работодателя отпуск.
– Я нужна тебе и Саша.
– Да, пожалуй.
Ингрид принялась энергично ее массировать. Безжалостный японо-тайско-калифорнийский массаж, от которого оживает тело и включается мозг. Лола ревела, как морской лев, рычала, как львица, теряла ощущение реальности, подскакивала как мячик. Уже целую вечность она не чувствовала себя так хорошо.
– Ты не потеряла навыка, черт бы тебя побрал!
– Ты тоже. Ты очень талантливо впадаешь в неприятности.
– Наверное. К тому же я плохо представляю себе, что толкового я могу сделать.
– Принять душ прямо сейчас, потому что мне попадались шакалии, который пахли приятнее, чем ты.
– Шакалы. Я тебя умоляю!
Ингрид закатила глаза. Лола отправилась петь под душем. Счистив с себя грязь, она вернулась к подруге, которая стояла, склонившись над пазлом, и смотрелась с ним очень гармонично. Узкие блестящие брючки, зеленая кожаная куртка с бахромой и красные ковбойские сапоги – высоченная американка, казалось, только что вернулась с карнавала в Рио.
– Трудно?
– У меня черный пояс по пазлам. Я его одолею.
– Я думала, когда летела в самолете.
Лола заметила в руке Ингрид ключ. Ключ от квартиры Саша, который Ингрид забыла ему вернуть.
– Возьмем твою машину. Поведу я. У тебя есть крюкованные шины?
– Нет у меня шипованных шин. На Париж не так уж часто сходят лавины.
