Мондо понесся вперед, заложив руки за спину, описал широкую дугу, повернулся вокруг своей оси и, набирая скорость, закрутился волчком. Замедлил вращение, застыл на миг и изящно поклонился. Ингрид привела его в изумление, проделав несколько фигур, потом подъехала и остановилась рядом с ним у балюстрады. Парижская мэрия у них за спиной напоминала замок из фильма. Он сказал ей, что родился в Альпах. Его сестра Валери, еще подростком ставшая чемпионкой, научила его кататься на коньках.
Свою черную шерстяную шапочку он надвинул до самых бровей, спрятав под ней волосы. Из-за этого он выглядел более суровым, но ей нравился его живой взгляд и переменчивое выражение лица – то серьезное, то смешливое. Это она предложила ему сходить перед встречей на открытый каток.
Они сдали коньки, сели в машину – комфортабельную “вольво” цвета “серый металлик”. Мондо подышал на пальцы, завел двигатель и мягко вырулил на улицу Риволи. Он вел машину крайне осторожно, но очень ловко, и она это сразу оценила. По дороге он рассказал ей, что Валери была подвержена стрессу, как многие выдающиеся спортсмены. Соревнования, медали, пятнадцать минут славы – и все закончилось, партнер и возлюбленный бросил ее ради другой фигуристки из их команды, и сестренка стала угасать.
– Она была сильной и амбициозной. А тут словно начала катиться вниз. На дно.
– А сейчас она чем занимается?
– Она умерла. Передоз.
– Прости.
– Ничего. Этого уже не изменить. Мне ее не хватает. Я езжу два раза в год на родину и хожу к ней на могилу. Рассказываю, что у меня хорошего, что плохого. В последнее время говорить почти не о чем. Я старею. Но ты делаешь меня моложе. Ты источник энергии, Ингрид. Она просто бьет ключом. У тебя кто-нибудь есть?
– Есть.
– Счастливчик.
Остаток пути они болтали. Легко и непринужденно. Мондо поведал ей, что мог бы стать поваром. Это занятие до сих пор доставляло бы ему удовольствие.
– Но ты встретил Сенешаля…
– Жизнь сделала крутой поворот. У него светлая голова, к тому же он человек постоянный. Я никогда не тревожился, что он переменится и бросит меня. Знаешь, он меня вытащил…
– Расскажи.
– Нанял меня водителем к президенту Полю Борелю. Я занимался кольцевыми гонками, и реакция у меня хорошая.
– Да уж, я в этом убедилась. Работа у президента была интересная?
– Увлекательная. Он себя не щадил.
Он рассказал, что правая рука у Бореля постоянно болела: суставные хрящи деформировались из-за тысяч рукопожатий. Его фанаты порой не умели рассчитать силу и сдержать восторг.
– И я стал хранителем ведерка со льдом, – сказал он, улыбаясь. – Между митингами президент держал в нем ноющую руку. Он работал как зверь. А по ночам встречался с женщинами.
– Ты всегда был при нем?
– В любое время суток. Оборотная сторона медали. Но мы с ним пережили много чудесных минут. Он был каким угодно, только не скучным обывателем, и вправду любил людей независимо от их происхождения, и французы отвечали ему взаимностью. Но веселое время закончилось. Он умер, а его придворные поджидали меня за углом.
– То есть?
– Пережившие Поля Бореля расквитались со мной за то, что я слишком много знал о великом человеке. Мы с ним часто шутили, и мне были известны кое-какие его особенности, о которых многие предпочли бы забыть, чтобы возвести его на пьедестал. Короче, мне указали на дверь. Только Жильдас протянул мне руку. Но за все нужно платить…
Ингрид поняла, что он имеет в виду. Мондо жил среди роскоши, но оставался всего лишь слугой. Несмотря на ум и славное прошлое, Сенешаль был придирчивым стариком и, возможно, с большими причудами.
– Мондо, ты был женат?
– Недолго. По натуре я одиночка.
Он заехал в цветочный магазин. Аромат лилий заполнил салон.
Промерзшая до костей Лола ждала их у дома Матильды Кандишар.
– Лола, что с вами про…
– Я упала с кресла, когда собирала пазл. Ничего, Мондо, все хорошо.
Он проинструктировал их. Мадам Кандишар с высокой долей вероятности пребывает в депрессии, она так и не оправилась после самоубийства мужа. Сенешалю стоило огромного труда убедить ее встретиться с ними. Он прибегнул к своему методу – сочинил целую историю.
– Для Матильды: вы готовите материал о деле Марса. Играйте правдоподобно.
Ингрид посмотрела ему вслед. Он поднял руку к зеркалу заднего вида и, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание. Она помахала в ответ.
– Вы с ним теперь лучшие друзья, – проворчала Лола.
– Я напоминаю ему сестру.
– Да, ты уже говорила. Ну что, идем?
– Мне бы хотелось, чтобы Джейк был с нами.
– Нельзя вваливаться толпой к вдове Кандишара.
Ингрид вспомнила, как Джейк смотрел на нее утром. Он сунул ей в сумку “стриж” и заставил поклясться, что она позвонит ему при малейшем затруднении.
