— Кровь зовёт, — сказала она. — И я хочу посмотреть, чья прольётся первой.
Масахиро махнул рукой, и бой начался. "Когти Тени" бросились вперёд, их мечи мелькали, как молнии, а "Псы" открыли огонь, пули свистели в воздухе. Алексей рванулся к Масахиро, тени взвились выше, как чёрный дракон, и "Сердце Теней" запульсировало в его руках, наполняя его силой. Он ударил, и тени рванули вперёд, отбив клинок "Когтя", что встал на пути. Масахиро запел — низко, гортанно, — и воздух задрожал, вызывая духов, чёрных, как смоль, с когтями, что рвали тени Алексея.
Акико бросилась на дядю, её меч столкнулся с его клинком, и искры полетели в темноте. Она пела, её духи — светлые, с длинными когтями — рвали врагов, но Масахиро был быстрее, сильнее, и его магия отбрасывала её назад. Мария бросала ледяные нити, пронзая "Псов", но маг "Ока" ударил посохом, и серебряная волна швырнула её к стене. Хару мелькала в тенях, её кинжал оставлял кровавые следы, но "Когти" окружали её, их мечи сужали кольцо.
Алексей рубил, чувствуя, как "Сердце Теней" питает его — каждый удар был сильнее, быстрее, чем раньше. Он прорвался к Масахиро, тени рванулись к старику, но тот взмахнул рукой, и чёрные духи отбили их, швырнув Алексея на колени. "Сердце" выпало из его рук, покатилось по полу, и Масахиро шагнул к нему, его глаза вспыхнули золотом.
— Ты слаб, — сказал он, поднимая камень. — Как твоя мать.
Алексей зарычал, тени взвились, как буря, и он бросился вперёд, вцепившись в Масахиро. Они рухнули на пол, "Сердце" выскользнуло, и тени рвали старика, но его магия жгла, как огонь. Акико крикнула, её меч вошёл в плечо дяди, и он пошатнулся, но духи отбросили её прочь. Мария поднялась, её лёд пронзил мага "Ока", и тот рухнул, но "Псы" продолжали стрелять. Хару задушила "Когтя" кровавой тенью, но другой ударил её в бок, и она упала, выругавшись.
Алексей схватил "Сердце", чувствуя, как оно впивается в его ладонь, и тени взвились выше, чем когда-либо. Он ударил, и Масахиро отлетел к стене, его духи рассеялись, как дым. Старик поднялся, кровь текла из его плеча, но он ухмыльнулся.
— Ты не знаешь, что держишь, — сказал он, и его голос был как раскат грома. — Оно сожрёт тебя.
Алексей сжал камень, чувствуя, как его сила течёт в него — тёмная, голодная, но его. Он посмотрел на Масахиро, потом на Акико, что лежала, тяжело дыша, и принял решение.
— Это моё, — сказал он, и тени рванулись вперёд, как чёрный дракон, окружив Масахиро. Старик закричал, его магия вспыхнула, но тени душили, рвали, и он рухнул, его глаза погасли.
Тишина упала, прерываемая только стонами раненых. Алексей стоял, сжимая "Сердце", и чувствовал, как оно шепчет ему — не слова, а образы: поле, Юкико, её улыбка. Он обернулся, помогая Акико встать.
— Ты сделала это, — сказал он, и она улыбнулась, слабо, но искренне.
Мария подошла, хромая, но ухмыляясь.
— Ну, Волконский, — сказала она. — Ты ненормальный, но я рада, что ты жив.
Хару поднялась, прижимая руку к боку, и кивнула.
— Кровь пролита, — сказала она. — Но это не конец.
Пещера задрожала, и тени вокруг Алексея сгустились, превратившись в фигуру — Юкико, её длинные волосы развевались, как дым, а глаза смотрели на него с теплом.
— Сын мой, — сказала она, и голос её был мягким, как колыбельная. — Ты взял "Сердце". Но теперь ты должен выбрать — стать его хозяином или его рабом.
Алексей посмотрел на камень, чувствуя его голод, его силу, и понял, что бой ещё не окончен.
Пещера затихла, и её ледяные стены отражали красный свет "Сердца Теней", что пульсировало в руках Алексея, как живое существо. Тени вокруг него сгустились, образуя фигуру Юкико — смутную, но реальную, с длинными чёрными волосами, что развевались, как дым, и глазами, полными тепла и печали. Её голос — мягкий, как колыбельная, — эхом звучал в голове, смешиваясь с гулом "Сердца", что шептало ему образы: поле, её улыбка, кровь на снегу. Алексей стоял, сжимая камень, и чувствовал его силу — тёмную, голодную, что текла в его кровь, как река, что грозила унести его.
— Сын мой, — повторила Юкико, и её взгляд был глубоким, как ночь. — Ты взял "Сердце". Но теперь ты должен выбрать — стать его хозяином или его рабом.
Алексей посмотрел на неё, чувствуя, как грудь сжимается от её слов. Он видел её — не просто тень, а женщину, что пела ему колыбельные, что сбежала ради любви, что умерла, защищая его. Её кровь текла в нём, её тени были его силой, и теперь "Сердце Теней" лежало в его руках — ключ к её наследию, но и угроза, что могла уничтожить его. Он сжал камень сильнее, чувствуя, как его тепло обжигает ладонь, и тени взвились, как чёрный вихрь, отражая его смятение.
— Что это значит? — спросил он, и голос его был хриплым, как будто слова вырывались через силу. — Как я выберу?
Юкико шагнула ближе, её фигура дрожала, как мираж, но её глаза были ясными.