Они подошли к скале, её поверхность была покрыта письменами — драконы, тени, море. В центре был проход — узкий, как щель, и из него доносился шорох, как шелест крыльев. Они вошли, тьма сомкнулась вокруг, и шаги гулко отдавались в тишине. Тени освещали путь, и Алексей чувствовал — "Сердце" знало это место.
Внутри была пещера, стены блестели льдом, а в центре стоял алтарь — чёрный, с красным камнем, что горел, как "Сердце", но глубже, как бездна. Алексей подошёл, чувствуя, как камень в руке дрожит, и голос Юкико зазвучал снова — мягкий, но настойчивый:
— Сын мой, — сказала она. — Это его воля. Оно даст тебе силу, но заберёт контроль.
Он поднёс "Сердце" к камню, и они срослись, свет вспыхнул, красный и чёрный, и тени рванулись внутрь него, как буря. Он упал на колени, задыхаясь, и увидел — не пещеру, а бездну, где стояла Юкико, её глаза сияли, а за ней был мрак, полный голосов.
— Ты готов, — сказала она. — Но береги себя.
Свет угас, и он вернулся в пещеру, сжимая "Сердце", что теперь горело глубже, как бездна. Акико подбежала, её рука коснулась его лица.
— Ты жив, — сказала она, и её голос дрогнул.
Мария хлопнула его по спине, ухмыляясь.
— Ну, Волконский, — сказала она. — Ты опять ненормальный. Но я рада.
Хару кивнула, её ухмылка стала шире.
— Кровь горит, — сказала она. — И я хочу её пролить.
Пещера задрожала, и из теней раздался звук — не шаги, а шорох, как шелест крыльев. Алексей сжал "Сердце", тени взвились, и он обернулся. Из стен вышли тени — не его, а живые, с когтями и глазами, что горели красным.
— Ты взял волю, — сказал один, его голос был как треск льда. — Но она наша.
Алексей шагнул вперёд, тени рванулись, как пламя.
— Попробуйте забрать, — сказал он, и бой начался.
Тени бросились на него, их когти резали воздух, но его тени рвали их, как бумагу. Он рубил, чувствуя, как "Сердце" питает его — каждый удар был сильнее, быстрее. Акико пела, её духи сплелись с его тенями, но одна тень ударила её, и она упала. Мария бросала лёд, пронзая врагов, но их когти задели её плечо. Хару мелькала в тенях, её кровь душила врагов, но их было слишком много.
Алексей прорвался к главному, тени взвились, как дракон, и он ударил — не мечом, а всей силой "Сердца". Тень зарычала, но его тени рвали её, пока она не рассеялась, как дым. Остальные отступили, пещера затихла, и Алексей помог Акико встать.
— Ты цел? — спросил он.
Она кивнула, её тепло было рядом.
— Да, — сказала она. — А ты?
— Жив, — ответил он.
Мария вытерла кровь с плеча, ухмыляясь.
— Ну, Волконский, — сказала она. — Ты опять устроил бардак. Но я рада.
Хару кивнула, её глаза блеснули.
— Кровь горькая, — сказала она. — Но вкусная.
Пещера задрожала снова, и издалека раздался гул — не ветер, а рёв машин. Алексей посмотрел через щель в стене и увидел — на горизонте, за льдами, шли корабли "Ока Престола", их чёрные флаги горели серебром.
— Они не отступили, — сказал он.
Акико стиснула меч, её лицо напряглось.
— Тогда мы идём к ним, — сказала она.
Мария ухмыльнулась, её лёд блеснул.
— Пусть попробуют, — бросила она.
Хару исчезла в тенях, её голос растворился в ветре.
— Кровь зовёт, — сказала она.
Алексей сжал "Сердце", тени рванулись к выходу, и он шагнул вперёд. Шторм выл, но он знал — они готовы.
Ночь над скалами опустилась, как саван, и в этом мраке даже тени казались живыми. Алексей сидел, прислонившись спиной к прохладному камню, сжимая в руках амулет, что всё сильнее пульсировал, будто вторил биению его сердца. Марию он почти не слышал — её голос доносился откуда-то из-за поворота, глухо и отрывисто, словно она спорила с ветром. Акико молчала. Она сидела немного поодаль, сжавшись в комок, и смотрела в темноту — в ту самую, откуда пришли "Когти Тени", в ту самую, что теперь жила внутри Алексея.
Он чувствовал, как они копошатся рядом. Не враги. Не друзья. Его.
"Сердце Теней" горело. Уже не просто пульсировало — жгло, как уголёк под кожей, как беззвучный крик. С каждым днём оно становилось сильнее, и вместе с ним росла тревога. Алексей не знал, сколько ещё сможет сдерживать этот огонь. Или тьму.
— Ты снова не спишь, — Акико заговорила тихо, словно не хотела разбудить горы. Её голос, как всегда, был спокоен, но в нём слышалась усталость.
— Ты тоже, — отозвался он, не глядя. — Боишься?
— Я… — она замолчала, подбирая слова. — Я думаю. Мы все носим тени. Но твои — они не за спиной. Они внутри.
Он поднял взгляд. В полумраке её лицо казалось бледным, почти нереальным. Янтарные глаза светились, как два крошечных факела, освещая не столько мир, сколько саму суть.
— Что ты знаешь об этом? О "Сердце"? — спросил он.
Она не ответила сразу. Повернулась к нему полностью, расправив плечи, словно собираясь с силами. А потом сказала:
— Когда ты родился, твоя мать — моя тётя — уже знала, что её не станет. Её тело умирало, но сила… сила искала выход. Она вложила часть себя в тебя. В твои тени. В этот амулет. Сердце Теней — это она. Её воля. Её душа. Её месть.
Слова ударили, как пощёчина. Он попытался что-то сказать, но рот пересох.
— Я… носитель? — прохрипел он.