– Она знает, – негромко проговорил Вакс. – Она знает, что вы собираетесь делать, Тен-Сун. Что вы уже сделали. – У законника мороз прошел по коже, и он взглянул прямо в нечеловеческие глаза кандры. – Она внесла в свой план то, что вы отправите собратьев-кандра отвоевывать сердца и разумы людей. Вы подставились. Ее следующий ход заключается в том, чтобы расправиться с ними.
Уэйн блуждал между двумя большими кострами. Внутри одного выделялись очертания ножек стола и стула, походившие на нечеткие конечности сгорающих трупов. Туман не приближался к кострам, но дым в ночи не так уж сильно от него отличался. Словно приодетого нищего, его можно было узнать лишь по запаху, подобравшись достаточно близко.
Уэйн наклонился к одному из костров, чтобы зажечь сигару, хотя потом пришлось залечить ожог на руке. Он вдохнул запах собственных опаленных волос и запах пламени. Полированная мебель давала грязноватый огонь. Но Уэйну нравилось чувствовать жар. Так он ощущал себя живым.
Он перестал заполнять метапамять, надеясь, что собрал достаточно здоровья для надвигавшихся событий. Нельзя было позволить себе оставаться слабым или больным сейчас. Момент совершенно неподходящий.
Отодвинувшись от огня, Уэйн сунул сигару в зубы. Шикарная, из припрятанного запаса самого губернатора! Уэйн затянулся как следует, потом вспомнил, что ненавидит эти ржавые штуки. Ну и ладно. Он и не обменял на нее ничего толкового. Всего лишь вилку из дома Вакса.
Толпа, собиравшаяся на площади, была самой большой из всех, что Уэйн видел сегодня ночью. Люди стягивались на свет костров, точно стая ворон, привлеченная свежим трупом. Уэйн переместился к дальнему краю толпы и вручил сигару какой-то женщине. Та осталась стоять, растерянная, а он нырнул обратно в центр людского скопища.
В такой большой компании можно было двигаться только вместе со всеми, ни в коем случае не вопреки их воле. Надо натянуть толпу на себя, как хорошее пальто, удобное и облегающее фигуру, а потом поддаться ткани. Уэйн переминался с ноги на ногу, когда переминались другие, кричал, когда они кричали, и голос его был пьяным в той степени, какая требовалась. Он по-дружески двинул локтем в ответ того, кто его слегка задел, и совсем скоро оказался в передней части толпы. Здесь, на изваянии в центре фонтана, возвышаясь над всеми остальными, стоял голый по пояс парень в штанах на подтяжках. Одной рукой – для равновесия – он держался за копье Выжившего, а сжатый кулак другой простер в сторону собравшихся.
– Они обобрали нас до нитки! – кричал он.
«Да уж, правда», – подумал Уэйн, крича в унисон с согласным ревом толпы.
– Они ожидают, что мы будем работать сверхурочно каждый день, или просто вышвыривают нас на улицу, и им плевать, что мы умираем от голода.
«Точно, плевать», – подумал Уэйн, присоединяясь к бранным возгласам.
– В угоду друг другу они высасывают из нас последние соки! – во весь голос орал парень в подтяжках. – А потом собираются и закатывают роскошные вечеринки!
«Я бывал на этих вечеринках. Сэндвичи там хорошие».
– Разве Выживший добивался этого?
«Скорее всего, нет», – признал Уэйн.
Толпа вокруг всколыхнулась, а он, скрестив руки, призадумался. Конечно, разобраться со смертельно опасным оборотнем было важно и все такое, но, ржавь, до чего неудачный момент, чтобы проводить время с копами и аристократами. Слушая эту речь, он уже наполовину склонялся к тому, чтобы пойти и повеситься, и это было весьма тревожно, поскольку обычно самоубийственные мысли посещали Уэйна только по утрам.
Он собирался повернуть назад и пробраться в особняк, чтобы поговорить на эту тему с Ме-Лаан, когда что-то изменилось. На статую забрался новичок: мужчина постарше, с залысинами, чуть расплывшийся в талии, но с располагающей внешностью. На нем было замысловато изукрашенное одеяние, в нижней части разделявшееся на ленты, как у туманного плаща. Священник из церкви Выжившего?
Пожилой мужчина вскинул руку в просительном жесте, и малый в подтяжках, который надрывал до этого глотку, почтительно склонив голову, отступил. Люди, собравшиеся под гигантским изваянием Выжившего, вознамерились послушать его священника. Уэйн почувствовал, как внутри просыпается тревога – словно желудок вдруг обнаружил, что ему скормили парочку гнилых яблок. Религия его тревожила. Она вынуждала людей совершать несвойственные им поступки.
– Я пришел к вам, – обращаясь к собравшимся, начал священник, – с пониманием и сочувствием. Но я умоляю вас не взывать к Выжившему ради грабежей и разрушений. Есть способ отплатить за все, и в нем я присоединюсь к вам, но сейчас не те дни, когда людьми правил тиран Вседержитель. Вы можете сделать так, чтобы ваши голоса услышали. Вы можете послать в правительство тех, кто выступит в вашу защиту.
Толпа притихла. Несколько мужчин прокричало фразы, в подробностях разъяснявшие, что именно они хотят сделать с губернатором, но большинство сохраняло молчание.
