– Выживший сказал, что мы должны улыбаться, – продолжал умолять священник. – Он учил, что мы не должны позволять печалям тянуть нас на дно, какой бы тяжелой ни становилась жизнь.
Настроение толпы менялось. Вместо того чтобы кричать, люди топтались в нерешительности. Уэйн расслабился. Что ж, может быть, от религии и впрямь есть какой-никакой толк, помимо шикарных одежек и причудливых шляп. Если этот священник разрядит обстановку, Уэйн купит ему выпивку, честное слово. А покупать выпивку священникам – отличное дело, потому что они обычно не пьют спиртного и можно выпить за себя и за…
Погоди-ка. Почему этот малый в подтяжках – тот, что толкал речь чуть раньше, – подкрался к священнику сзади? Поднял руку, словно собравшись…
– Нет! – закричал Уэйн и начал пробиваться сквозь толпу к фонтану.
Он остановил время, вызвав вокруг себя большую суматоху, но толку от этого оказалось мало – было слишком далеко. Оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как парень в подтяжках, стоявший прямо позади доброго старикана, вскинул руку и на лезвии ножа блеснули отсветы костра.
Только вот это был не нож. Это была… игла.
Уэйн сбросил скоростной пузырь. Игла опустилась, ударила круглолицего священника в спину. Он резко выпрямился, а потом плоть его начала таять, сделалась прозрачной, глаза выпали из орбит, и под кожей заблестели в свете костров хрустальные кости.
– Глядите! – заорал полуголый бунтовщик. – Видите, что за тварь они послали, чтобы попытаться успокоить вас? Безликие Бессмертные служат знати! Это был не священник, а один из их приспешников. Они хотят, чтобы вы поверили в свою свободу, в то, что их «демократия» вам полезна, но на самом деле все, что вас окружает, – ложь!
Уэйн разинув рот глядел, как священник – нет, кандра – попытался выпрямиться и заговорить, но от этого стало только хуже. Протестующие начали орать с обновленным неистовством, исключая тех, что находились поблизости от Уэйна и все еще не сообразили, почему для них остановилось время.
– Эй, а ты случаем не тот малый из Дикоземья? – осведомилась женщина в грязной юбке.
Уэйн скривился и попятился. Главарь на фонтане прервал свою обличительную речь и, ткнув пальцем прямо в Уэйна, заорал:
– Один из них здесь! В наши ряды затесались констебли! Они повсюду, они управляют вами!
Чуть ли не вся толпа повернулась и посмотрела на Уэйна.
«Ну, ты попал, дружище…»
– Пеплопад! – выругался Тен-Сун, припустив вслед за Ваксом по туннелям Обиталища кандра. – Я попросил Гармонию, чтобы он передал известие моим собратьям. Мы немедленно прекратим наши усилия, но Он говорит, что, возможно, уже поздно.
Вакс кивнул, придерживая свой фонарь и пыхтя на бегу.
– Мы уши Гармонии, – прорычал Тен-Сун. – Это вписывается в ее задумку, не так ли? Мы слушаем, пребывая среди вас, а потом докладываем обо всем услышанном Богу. Она попытается Его оглушить.
Вакс опять кивнул.
– Но это бессмысленно! – продолжал Тен-Сун. – Она не сможет остановить Гармонию. Даже с учетом всего этого, она просто ребенок, который швыряет камни в гору, пытаясь сдвинуть ее с места.
– Ага, – перебираясь через каменный завал, подтвердил Вакс. Части Обиталища явно пострадали, когда во время Пепельного Катаклизма их перемещали внутри земли туда-сюда. Стены обрушились, и обломки так и лежали вот уже сотни лет. – Но она на самом деле и не пытается убить Бога. Она хочет лишь освободить от Него людей, на свой извращенный лад.
– Освободить их? – переспросил Тен-Сун. Некоторое время он молчал. – Эмоции. В этом все дело, верно? Вин освободила колоссов, заставив их испытать мощные эмоции. Это открыло ей путь в их души, позволило пойти наперекор чужой воле и взять тварей под свой контроль.
– Так говорится в старых преданиях. Теперь мы получили подтверждение того, что они не врут.
– Но люди – не гемалургические создания, как колоссы. Сильные эмоции не «освободят» их от Гармонии.
– Еще как освободят, – не согласился Вакс. – По крайней мере, с точки зрения Кровопускательницы. Если ты гневаешься, то не следуешь тщательно продуманному плану Гармонии. Ты вне его власти. Она доведет этот город до безумия в абсурдной попытке его освободить.
– Разрушитель! – прорычал Тен-Сун. – Извини, но я оставлю тебя, законник. Мне нужно поскорей сообщить своему народу о том, что происходит.
– Ладно. Но я могу бежать быстрее, чем ты предполагаешь, если…
Впереди, отразившись от стен коридора, раздался такой пронзительный вопль, что Вакс похолодел и резко остановился. Одной рукой он высоко поднял фонарь, другой вытянул из кобуры Виндикацию. К первому воплю, перебивая друг друга, присоединились другие, и ужасная какофония заполнила туннель.
Тен-Сун припал к земле, и, когда вопли стихли, стало слышно, что он рычит.
– Это еще что такое? – спросил Вакс.
– Никогда раньше не слышал ничего подобного, человек.
– Разве тебе не больше тысячи лет?
– Примерно так, – подтвердил Тен-Сун.
– Провалиться мне в преисподнюю. Тут есть другой выход?
Тен-Сун бросился в обратную сторону. Вопли усилились.
Узкие туннели и неровные полы внезапно показались куда более гнетущими, чем раньше.
