Пока они неслись мимо запоздалого поезда, Вакс удвоил усилия. Он предугадал, что Кровопускательница свернет от поезда в сторону промышленного квартала, и повернул раньше, выиграв несколько секунд. Когда она перепрыгнула через низкое горящее здание – миновав бунтовщиков, которые начали швырять в нее камни, – Вакс проскользнул между ним и соседним домом и, совершив аккуратный разворот, вышел с другой стороны. Пересек клубящийся дым и появился с пистолетом наготове, когда кандра завершала свой куда более изящный прыжок.
Увидев Вакса, Кровопускательница выругалась. Она кинулась вдоль улицы, используя каждый фонарь в качестве якоря, от которого можно было оттолкнуться и увеличить скорость. Действовала кандра сноровисто, но у Вакса имелось преимущество – он мог уменьшить вес. Перемена иной раз оказывалась неуловимой, но это увеличило быстроту его передвижений. Почему так получалось, Вакс не знал.
В погоне, подобной этой – где приходилось отталкиваться от каждого фонаря, – маленькие преимущества складывались в нечто большее. Каждый срезанный угол, каждая аккуратно просчитанная дуга, каждое использование добавочной скорости в полете после приземления хоть чуть-чуть, но сокращали расстояние. До той поры, пока у края города Кровопускательница не обернулась и не обнаружила, что Вакс уже готов схватить ее за пятки.
Она совершенно по-женски вскрикнула от изумления. Рванула в сторону, пролетела над рекой и сумела приземлиться на железнодорожную часть моста Истбридж, ухватившись за один из поддерживающих тросов.
Вакс изящно приземлился напротив, нацелив пистолет:
– Тебе от меня не убежать, Кровопускательница. Позволь выдернуть твой штырь и взять тебя под арест. Может, собратья когда-нибудь найдут способ исцелить твое безумие.
– И я опять стану рабыней, – прошептала она из-под красно-белой маски. – Ты бы по доброй воле защелкнул кандалы на собственных руках?
– Если бы я сделал столько всего ужасного, сколько сделала ты, то да. Я бы потребовал, чтоб меня арестовали.
– А как быть с богом, которому ты служишь? Когда Гармония признает, что сам заслужил наказание? Люди, которым он позволяет умирать… Люди, которых он заставляет умирать…
Вакс поднял пистолет, но Кровопускательница взмыла вертикально вверх.
Он повел за ней стволом Виндикации, но кандра начала скакать из стороны в сторону между массивными балками моста, и законник не стал стрелять. Вместо этого он оттолкнулся и пролетел, хлопая полами плаща, до самого верха одной из опорных башен. Кровопускательница ждала там, на шпиле, одетая в красную рубашку и брюки, в просторном, развевающемся на ветру плаще.
Вакс приземлился и нацелил Виндикацию.
Кровопускательница сбросила маску.
У нее было лицо Лесси.
Мараси не рассказала другим констеблям правду об Иннейте – даже Араделю. Ну что она могла сказать? «Простите, но человек, которого мы защищали, на самом деле был убийцей»? «Ах да – безумная кандра управляла городом ржавь знает сколько времени»? Да, потом она составит отчет – но не раньше, чем поймет, как все это объяснить. А сейчас было не до отчета. Надо было спасать Элендель.
И все же испытала угрызения совести, когда мимо хлипкой сцены в передней части парадной лестницы – где сейчас стояла Мараси – прошел капитан Арадель. Выглядел он встревоженным, почти больным. Еще бы! Ведь она открыла ему глаза на то, что губернатор – продажная шкура.
На сцену вышла Ме-Лаан, готовясь обратиться к народу. Сама она всячески критиковала получившуюся имитацию губернатора, но с точки зрения Мараси выглядел «Реплар Ин-нейт» просто отлично.
Толпа притихла. Мараси нахмурилась. Может, это заслуга людей Араделя? Нет… констебли стояли плотным строем между толпой и особняком, но ничего не делали, чтобы утихомирить собравшихся.
Как странно. Кто-то засвистел, но большей частью люди молчали – лишь глядели сквозь туман, казавшийся теперь не таким густым из-за фонарей, которые установили вокруг всей площади перед особняком. Бывшие бунтовщики искренне желали услышать, что скажет губернатор. Ну… почему бы и нет?
Мараси чувствовала их настроение: враждебное любопытство. Еще она чувствовала спокойствие. Речь Ме-Лаан сработает. Все идет отлично. Почему она раньше так тревожилась? Это…
Ржавь! Ее гасят.
Лейтенант Колмс вздрогнула и напряглась. Она разбиралась в поведении толпы. Она изучала эти процессы. Это ее специальность – и она без труда видела, что здесь происходит нечто странное. Но кто их гасит? Почему? И как?
«Костюм», – подумала она.
Ваксиллиум сказал, что Круг к этому причастен. В распоряжении Эдварна Ладриана имелись алломанты, и он был склонен к тому, чтобы помочь Кровопускательнице с воплощением ее плана в жизнь. Не имеет значения, что Мараси написала для Ме-Лаан: как только люди Костюма обнаружат, что «губернатор» отклонился от сценария, они заставят толпу сойти с ума от ярости.
