Я и без того опасаюсь, что сделал жизнь людей слишком легкой. Этот город, безупречный климат, почва, которая постоянно обновляется… Лет сто назад вы должны были изобрести радио, но оно вам не понадобилось, и вы не стали напрягаться. Вы проигнорировали авиацию и не можете укротить дикие земли, потому что не озаботились тем, чтобы как следует разобраться в орошении или удобрении земель».
– Ра… радио? Это что такое?
«Вы не занимаетесь исследованиями, – не обращая внимания на растерянность Вакса, продолжал Гармония. – И с чего бы? У вас здесь есть все, что только может понадобиться. Вы почти не продвинулись в технологиях – от того уровня, который заложен в моих книгах. Но вот другие, которые были почти уничтожены…
Я совершил ошибку, теперь мне это очевидно. Я по-прежнему делаю много ошибок. Страдает ли от этого твоя вера, Ваксиллиум? Тревожит ли тебя тот факт, что твой Бог ненадежен?»
– Ты никогда не провозглашал себя непогрешимым, насколько я помню.
«Нет. Такого я не делал».
Вакс почувствовал тепло, как от костра, будто внутренность кареты разогревалась, стремясь к немыслимым температурам.
«Я не выношу страданий, Ваксиллиум. Мне ненавистно, что существам вроде Кровопускательницы необходимо позволять делать то, что они делают. Я не могу их остановить. Ты можешь. Умоляю тебя сделать это».
– Я попытаюсь.
«Хорошо. И кое-что еще…»
– Да, Бог?
«Прошу тебя, не будь таким суровым с Мараси Колмс. Ты не единственный мой агент в стане людей; я как следует потрудился, чтобы продвинуть Мараси на пост, где она сможет сделать для этого города немало хорошего. Весьма обременительно, что ты продолжаешь сбрасывать эту девушку со счетов, потому что ее обожание вызывает у тебя дискомфорт».
Вакс сглотнул:
– Хорошо, Бог.
«Я пришлю тебе помощь».
Голос исчез. Температура вернулась к норме. Вакс откинулся на спинку сиденья; он вспотел и совершенно обессилел.
Кто-то постучал в окно. Поколебавшись, Вакс отдернул шторку. По ту сторону зависло перевернутое лицо Уэйна; свободной рукой он удерживал на голове шляпу.
– Ты закончил разговаривать с самим собой, Вакс?
– Я… да, закончил.
– Я, знаешь ли, тоже как-то раз услышал голоса в своей голове.
– Правда?
– Еще бы. Здорово струхнул. Бился башкой о стену, пока не отключился. И с той поры они ни разу не вякнули! Ха. Задал я им жару, да-да. Если в твоем доме поселились крысы, самое лучшее – сжечь гнездо, и пусть катятся куда глаза глядят.
– А гнездом… была твоя голова.
– Ага.
Печаль заключалась в том, что Уэйн, скорее всего, не лгал. У человека, который делался неубиваемым, озаботившись запасом исцеляющей силы, чувство самосохранения притуплялось. А в тот раз Уэйн наверняка был еще и пьян, отчего оно исчезло уже совсем.
– Ладно, – заключил Уэйн. – Мы почти подъехали к участку. Пришло время опять сделаться грязными копами. По крайней мере, у них там хоть булочки есть.
Мараси стояла посреди участка, скрестив руки, чтобы скрыть, что они все еще дрожали. Несправедливо. Она успела множество раз побывать в перестрелках. Должна была привыкнуть… и все же, как только сходил на нет прилив энергии, появлявшийся в момент напряжения, она по-прежнему испытывала опустошение. Конечно, рано или поздно это пройдет.
– На нем было это, сэр. – Редди с глухим стуком положил на стол два наруча. – Никакого другого металла на теле, не считая пистолета и полного кармана патронов. Мы вызвали из полицейского управления Первого октанта «пиявку», чтобы убедиться, не проглотил ли он частицы какого-нибудь металла, но пока она не приехала, ничего наверняка сказать нельзя.
Арадель взял один из наручей, повертел в руках. Тускло освещенная комната выдавалась, как балкон, над допросной, где безвольно обмяк на стуле неудавшийся убийца, остановленный Мараси. Его звали Риан; он не принадлежал ни к какому Дому, хотя удалось разыскать его семью. Его привязали веревками к большому камню позади стула. В допросной не было никакого металла, что позволяло спокойно помещать в нее алломантов-стрелков или хватателей. Каменный пол, стены из толстых досок, соединенных деревянными колышками. По ощущениям – почти примитивно. У балкона были стеклянные стены, благодаря которым Арадель и остальные могли видеть арестованного, но тот не мог их слышать.
– Итак, он металлорожденный. – Крепко сложенная лейтенант Каберель, также присутствовавшая в комнате, взяла со стола другой наруч. – Почему он не воспользовался своим даром во время покушения? Если он убил Винстинга с помощью ферухимической скорости, как говорит наш друг Ваксиллиум Рассветный Стрелок, то он должен был сегодня поступить так же.
– Возможно, он не убивал Винстинга, – предположил Арадель. – Между этими нападениями может не быть никакой связи.
– Однако он соответствует психологическому профилю убийцы, сэр, – возразил Редди. – Телохранители Винстинга скорее бы доверились члену личной охраны губернатора. Он мог заморочить им голову болтовней и совершить задуманное.
