Мощный порыв раскалённого воздуха ударил по лицу Хромоса, обжигая щёки и высушивая глазные яблоки в считанные мгновения. Не желая ослепнуть, капитан плотно зажмурился, но свет от бушующего пламени всё равно проникал сквозь кожу век, заволакивая взор багровой пеленой. Едкий дым стремительно вытеснял живительный воздух из комнат и коридоров горевшего здания. Его демонические обитатели, мельтешившие между домом и улицей в попытках спасти из огня как можно больше вещей, могли подолгу задерживать дыхание, продукты горения не могли их отравить, да и ожоги были им не страшны, в отличие от Хромоса, который почувствовал, как угарный газ заполнил его лёгкие, вызвав острое удушье. Будь здание размером с добрый замок или же будь его носильщик менее расторопным, то капитан наверняка бы задохнулся, но, прежде чем он вновь бы потерял сознание, его вынесли на улицу.
Район был довольно бедный, его жильцы не могли себе позволить дорогие материалы и умелых строителей, так что дома в большинстве своём были целиком или наполовину возведены из дерева, а учитывая тёплую и засушливую погоду последних дней и довольно плотную застройку, то начавшийся в одном здании пожар в считанные минуты растекался по его стенам, крыше, пожирал его и перескакивал на его соседей, чтобы продолжить губительное пиршество. Так случилось и на этот раз. Огонь уже успел распространиться на пять-шесть зданий и подступал ещё к десятку. Разбуженные в ночи жители в одних ночных рубахах и подштанниках, а кто и вовсе голышом, выбегали из охваченных пламенем жилищ, держа на руках детей, кошек и собак, а их соседи с коврами, мётлами и вёдрами в руках, самоотверженно и мужественно давали отпор пожарищу, сдерживая его стремительное распространение. Воздушные массы то всасывались в здания, давая пищу пламени и грозясь затянуть в адскую жаровню неумелых пожарных, то вырывались из окон и дверей, издавая при этом глухой рёв и хлопки и опаляя нерасторопных бойцов. Напуганные и огорчённые потерей добытых тяжким трудом пожитков люди кричали и рыдали, моля о помощи, пока над городом разносился тревожный звон десятка колоколов, передававших весть о разразившемся бедствии и созывавших горожан для сражения со стихией.
— Ей Рирр, куда мне его теперь девать? — спросил Феомир, стараясь перекричать окружавшие вопли и грохот. Впрочем, сам тон его голоса несмотря ни на что остался обыкновенно спокойным и слегка вялым или скорее же сонливым.
— Отнеси его к остальным вещам, там за ним присмотрят. И поспеши, нам ещё много чего надо вытащить.
Промолчав в ответ, Феомир снова тряхнул подсъехавшего с плеч капитана и трусцой побежал по улочкам подальше от пожарища. На небольшой площади, образовавшейся на перекрёстке двух улиц, уже успела собраться толпа спасшихся погорельцев, по большей части женщин, стариков и детей, которые не могли помочь в битве с огнём, и разбуженных зевак, не желавших рисковать шкурой ради спасения незнакомых людей. Вместе с собой они притаскивали корзины и мешки, куда впопыхах побросали всё ценное и не очень, что попало под руку во время стремительного бегства.
— Ей, Эртел, принимай пленника, — сказал Феомир, бросая капитана на набитые чем-то твёрдым и угловатым мешки. — Присмотри за ним, чтобы не сбежал, хотя он вроде всё ещё не в себе.
— Ага, ладно, — ответил бывший спутник Вольфуда, но Феомир уже помчался обратно на помощь Риррте и остальным.
Стараясь не выдать себя, Хромос приоткрыл глаза и стал осторожно оглядываться вокруг, чтобы оценить свои шансы на побег. Охранник был всего один, и он скакал между припасами, оценивая, что же им удалось спасти, но, так как их было не слишком много, капитан всё время оставался в поле его зрения. Тело всё ещё было деревянным и не шибко податливым, но Хромос уже мог вполне уверенно двигаться, правда его руки тяготили кандалы, но они были сделаны из обычного железа без добавления гихдриза, так что это было всего лишь небольшим неудобством, а вот его ноги оставались свободными.
