— Ладно… ладно, как скажешь, — отступил Хряк, видя сколь стремительно задвигалось острие кинжала в беспокойных руках, и как заметались воспалённые глаза. — Кстати, что это за баба была с ним?
— Ты про рыжую? Да пёс её знает, впервые вижу. Наверняка тоже магичка какая из гильдии или чья-то знатная дочурка, больно уж гордо себя держит. Та ещё злобная стерва. Пока я с капитаном разговаривал, она стояла у него за спиной и смотрела на меня как не кусок дерьма, и ещё так гадко морщила нос. Её бы на пару деньков в карцер без еды и воды кинуть, так сразу бы ручной стала и покорной, как и подобает бабе. Ну а там… хе-хе… Впрочем, за всем этим бедламом я едва не забыл, что у нас помимо прочего есть ещё одна важная работёнка, и она для тебя.
— И что надо сделать?
— Всего-то ничего — выпустить на волю одного мелкого воришку по имени А́фрий. Он к нам три дня назад попал. Такой мелкий светлый прощелыга, ты должен его помнить.
— Ага, в средней на восточной стороне сидит. А по какому поводу его выпускаем, если не секрет?
— Он заядлый игрок, похлеще нас троих вместе взятых, но то ли играет совсем уж худо, то ли удача к нему всегда повёрнута немытой задницей, к тому же на собственных ошибках он учиться не умеет, а оттого парень по жизни ходит в долгах как в шелках. Кое-кому не нравится, что он тут у нас бездельничает и отлёживается на нарах, когда ему причитается трудиться в поте лица в уплату проигрыша. В общем выставишь его за порог и получишь за то пять серебра.
— Э! Как так? В прошлый раз же было пятнадцать.
— Это тебе наказание за убитого Шу. Скажи спасибо, что вообще хоть что-то выручишь, кроме пинка под зад. Или хочешь получить обвинение в убийстве?
— Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдусь, — сказал Галва и внимательно прислушался. — Кажется, что эти утырки не поняли намёка. Снова шум поднимают.
— Да, тоже слышу. Всё этот проклятый крикун из подземелья их возбуждает. Вот бы и его заткнуть. Чёрт бы побрал этих стражей. Так что иди давай, усмиряй их, ну а заодно разберись с Африем. Его на воле должно быть уже заждались.
— А ему вломить можно? — с надеждой спросил Хряк, вставая на ноги и поправляя сползшие штаны.
— Разок-другой и то не сильно. Если ты его покалечишь, и он не сможет отрабатывать должок, то его хозяин спросит деньги уже с тебя, и я настоятельно советую тебе не ругаться с этим отморозком. Защищать не стану, отдам со всеми потрохами.
В ответ Галват хотел отшутиться, упомянув беспокойного мастера пыток, терзавшего бездушный стол вместо живого человека, но тяжёлый и бескомпромиссный взгляд Графа, дал ему понять, что на сей раз шутки были не уместны, и дело было в высшей степени серьёзным.
— Ладно, я понял. Сделаю всё по красоте, — Хряк встал из-за стола и, громко хрустнув костяшками, направился к лестнице, с которой уже вполне ясно доносились новые гневные, полные бранных слов выкрики.
