— Да, да… давай, дружище, вот так! — сдавленно воскликнул капитан, обрадовавшись его пробуждению, и попытался немедленно поднять Янса на ноги, но тут же спохватился. Очнувшийся убийца не обратил внимания на появление товарища, а вместо того его мутный взгляд хаотично и неспешно блуждал по стенам. То и дело он задерживался на какой-то случайной точке, вялые глаза меняли свое выражение, становились более участливыми, понятливыми, а уши едва заметно шевелились, как это бывает у кошек и собак, заслышавших далёкое эхо хозяйского оклика, от чего у Хромоса возникло жутковатое ощущение, что и Янс рефлекторно обращался на чьи-то голоса, которые он сам не мог услышать, и их было великое множество, так что слова капитана попросту терялись среди этого великого, незримого сонма.
Но вот, то ли голоса решили замолкнуть, то ли они сами указали убийце на потревожившего их уединение пришельца, и Янс совершенно неожиданно уставился Хромосу прямо в глаза немигающим взглядом, от которого капитана бросило в дрожь. Затем окружавшая его словно тяжёлая вуаль дымка потусторонней отрешённости пала ниц, и вернувшийся в материальный мир узник словно бы потеплел, размягчился, и коротко улыбнулся левым уголком рта.
— Чёрт подери. Я уж было подумал, что потерял тебя с концами, — выдохнул Хромос, на что Янс ответил ему недовольным прищуром, как бы опровергая эти слова.
— Времени у нас немного, охранники скоро проснуться, если раньше кто-то не заметит следы моего… взлома. Так что вставай давай, я тебя вытащу отсюда, — капитан осторожно перехватил убийцу за запястья, стараясь не давить на свежие раны, но тот, дёрнувшись от пронзившей его нервы боли, коротко замотал головой в стороны и стал немощно вырывать руки из захвата грубого спасителя.
— Ты чего? Если бежать, то именно сейчас, иного шанса уже не будет.
И снова Янс отрицательно покачал головой и придвинулся чуть ближе к стене, утверждая своё незыблемое намерение остаться в тюремных застенках.
— Но почему? Что случилось?
Тяжко выдохнув, убийца поднял дрожащие, обессилевшие руки и показал Хромосу распухшие и побагровевшие пальцы, которые теперь больше походили на десяток добротных отбивных; на нескольких из них отсутствовали ногти, оголяя сырую плоть. Главный инструмент вора, которым он привык добывать себе хлеб с солью и вино с дичью, был уничтожен в пух и прах без малейшего шанса когда-нибудь восстановить былую лёгкость и ловкость движений. Этим пальцам отныне и вовек не суждено тихо залезать в чужие карманы и цепляться за щели между каменной кладкой, ими не сжать рукоять стилета и не взяться за ложку с супом. Они теперь могли только служить бесполезным и болезненным напоминанием о было силе и навсегда оставленной позади полной лихих выходок жизни, к которой единственно была приспособлена его беспутная и бесшабашная натура.
Вслед за этим Янс приоткрыл измазанные в засохшей крови губы, чтобы показать тёмный и раздутый обрубок, оставшийся на месте острого и беспощадного языка, и почти сразу же сомкнул их обратно, не желая терпеть мучительную боль слишком долго.
— О Боги, что же они с тобой сотворили! Но ничего, я отведу тебя к лекарю…
Янс мотнул головой, давая понять, что ни один в целитель в городе, а может даже, что и на всём белом свете, не сможет починить подобного калеку.
— Тогда что мы будем делать, а? — спросил капитан, стоя на одном колене.
Немного пораскинув мозгами, обречённый узник, не сгибая пальцев и запястья, а двигая сразу всей рукой, показал сперва себе на грудь, затем обратил руку в пол, ещё раз подтвердив свой отказ от всякой мысли о побеге, а после указал на лицо Хромоса и осторожно махнул в сторону двери, прогоняя его прочь к свободе.
— Нет, что ты говоришь, я же без тебя не справлюсь. В одиночку мне их ни за что не одолеть.
Убийца слегка пожал плечами, как бы говоря, что иного выбора у капитана так-то и нет.
— Не неси чепухи — ничего из этого не выйдет Мне не хватает твоих навыков, да что там навыков, мне нужны твои знания об этих тварях. Даже камень теперь у них.
К удивлению капитана, Янс довольно улыбнулся и поднял открытую ладонь, приказывая Хромосу немного помолчать. Вслед за этим он принялся глубоко дышать через сломанный набекрень нос, от чего камера наполнилась пронзительным свистом. Из ноздрей стали вылетать кровавые сгустки, пока худой живот раздувался и спускался как горловой мешок у поющей лягушки. Собрав всю волю в кулак, чтобы превозмочь грядущую волну агонии, убийца резким движением раскрыл рот и столь же быстро сунул в него распухшие пальцы, стремясь запихнуть их как можно глубже в глотку за корень языка.
Его всего перекорёжило и скрутило. Завалившись на бок, он дёргался в рвотных позывах, силясь выдавить немногочисленное содержимое голодного желудка. Видя его страдания, Хромос попытался остановить Янса, пока тот не причинил себе ещё больше вреда или не потерял сознание от боли и напряжения, но прежде, чем он успел это сделать, убийцу наконец-то вырвало на пол.
