А был бы еще й фонарик в ее руке… ха ха ха, так уж точно, у меня б и волосы на голове зашевелились.
- Ты долго еще в облаках витать будешь?
- Хорошо, хорошо, я поняла, мое будущее бесценно, поэтому я вся во внимание, говори.
- Может, присядешь? - спросила бабушка, указывая на скамью.
- Не стоит, парировала я, мысленно говоря себе, не старенькая, постоишь, а если сядешь, так не скоро освободишься, поэтому просто из чувства уважения, подошла ближе и, нацепив маску покорности, застыла.
Тяжело вздохнув, бабушка протянула мне конверт.
- А это еще что? Ты шутишь, разве такое еще существует?
- Хватит паясничать, открой и прочти и к тому же, хоть раз в жизни послушайся меня без упрямства, присядь.
Ага, сейчас, было б из-за чего приседать, подумаешь кусок антиквариата в моей руке, размышляла я, разворачивая конверт. Нужно заметить, что он был довольно таки странным. Золотого цвета з блестящей тисненой пантерой с левого края. Что странного, так то, что был указан лишь адрес получателя, то есть я, но ни единого словечка о том, кто отправитель, или хотя бы, откуда само письмо.
И вот что ожидало меня внутри, ну да ничего особенного как мне показалось на первый взгляд, сложенный листок бумаги, кроме того, что дорогой и красивый листок, а так, письмо письмом, и из-за чего тут такая суматоха? Но вот только начав читать письмо мне показалось, что земля уходит из-под моих ног:
Дальше читать я не стала, не хотела, не могла, по моим щекам ручьем катились горькие слезы обиды и предательства, ноги меня не слушались, и я присела, как так? Вертелось в моей голове. Как? Она жива? Я не сирота? Отец, он, тоже жив? Они просто бросили меня, словно ненужного и нежданного щенка. Я чувствовала, как у меня начало трястись тело, а рука в судороге сжимала проклятое письмо, хотелось кричать, от того, какой невыносимый груз упал мне на сердце.
- Скай, услышала я словно где-то издалека, - родная, я подняла на бабушку глаза.
Не думаю, что она ожидала такого спокойствия от меня, не считая моих слез, наверное, она настроилась на крики, истерику, психоз, но уж точно не на немой вопрос в моих глазах, который так и гласил – почему?
- Скай, решила продолжить бабушка, после минутного молчания, - я не буду ничего говорить в защиту соей дочери, твоей матери…
- Она мне не мать! - глухо прорычала я, не мать она мне и никогда ею не станет, так что перестань ее так называть…
- Хорошо, хорошо, тут же согласилась бабушка, я повторюсь, я не собираюсь защищать Анжелу, но и обвинять права ее не имею. Я должна покаяться перед тобой, но не она, слышишь родная, не она.
- Что ты имеешь ввиду, спросила я.
- Я хранила эту тайну долгих десять лет, и, наверное, настало время все тебе рассказать, если уж быть совсем откровенной, то это время настало еще четыре, а той пять лет тому назад. Как я была не права, теперь я это понимаю, как понимаю и то, что правда всегда выплывает наружу, и у меня не было права так упорно ее скрывать. Прости меня. Так вот, десять лет назад Анжела и Оливер загубили свой брак. Анжела отдала себя полностью семье, а Оливер роботе.
Казалось бы, все, так как у других, но вот тут и начинается то, что не у всех других, у твоего отца была еще одна семья, еще одна жена и еще один ребенок. И вот двадцать второго января, он ушел от Анжелы, от тебя, из этой семьи, чтобы быть с той, другой, наговорив перед тем твоей матери, прости, Анжеле, сразу исправила ошибку бабушка, увидев, как в моих глазах загорается ярость, много обидных речей. Не знаю или на это была Божья воля, когда Он услышал горькие рыдания Анжелы, или просто судьба его была такой, но твой отец разбился вместе с той другой семьей, когда они ехали к его родителям.