Что мне делать, что мне сейчас делать? Черные как ночь глаза, я могу смотреть в них столько, сколько захочу, и как ни странно, но я в них не тону. Могу смотреть, чувствуя все же, как сильно они манят меня к нему.
Еще немного и я забуду, как дышать. Не верю, что мечте суждено сбыться, вот так просто, стоит всего лишь на всего протянуть к нему руку.
А стоит ли? Чего ждать потом? Он ведь опять посмеётся надо мной? …Видимо мне все равно...
Мои пальцы касаются его, и в этот же момент он легким рывком притягивает меня ближе к себе, от чего стая мурашек пробегает по моему телу.
И вот мы на середине зала. На мою руку он надевает свою черную, как сама ночь лилию. Кажется, будто она ледяными тисками сжимает мою руку. Мне приносят трон, белоснежно белого цвета с высокой спинкой, увенчанной короной. Присев на него, выпрямляю спину и жду, когда меня увенчает царская отметка. Даниель незамедлительно опускает на мою голову корону, которую ему гордо вручает Алана.
И вот уже в следующую минуту в моих руках бокал игристого шампанского и тост гремит за королеву бала лилий. Вино какое то безвкусное, я не чувствую его вкуса, опустошив содержимое бокала одним махом. Все вокруг мне кажется от чего-то несуразным сном.
- Ого, разве допустимо, девушкам так напиваться? – лукаво всматривается в мои глаза Даниель, а потом опускает взгляд на мои губы.
И волна огня опять обжигает все мое тело.
- Можно вас пригласить? – улыбается парень, делая легкий полупоклон в мою сторону.
Не удосуживаюсь ответить, просто не могу, кажется, от переизбытка ощущений я забыла, как говорить, поэтому просто опускаюсь в глубоком реверансе.
И вот его горячая рука прижимает меня к себе в области спины. Но поскольку она открыта, рука Даниеля мне кажется огненной, от чего тело прогибается навстречу ему.
Другая рука парня держит мою ладошку.
И вот они первые аккорды вальса. И мы начинаем единственными кружиться в такт песни. Такие правила. Только королева имеет право танцевать первый вальс на балу со своим партнером.
Is it true?
Is it over?
Did I throw it away?
Was it you?
Did you tell me?
You would never leave me this way?
Как и в этой песне, мне хотелось спросить, неужели это, правда, неужели он, в самом деле, смотрит сейчас на меня в немом восхищенье, а вдруг это всего лишь сон и стоит мне закрыть глаза, я проснусь, не хочу…. Слишком жестоким бы оказался для меня этот сон. Господи, неужели он мне так сильно нравится, это глупо и неправильно, он только отталкивал меня каждый раз, как только мы становились хоть на чуточку ближе. Так от чего ты глупое сердце радуешься, от того что я тону сейчас в его объятьях.
Is it true?
И в какой-то момент он прижимает меня к себе сильнее, тем самым останавливая наш танец посреди песни. Не понимая в чем дело и пребывая все еще в оцепененье разношерстных мыслей, я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на него и спросить что случилось. Но в ту же секунду моих губ касаются его теплые и такие мягкие губы.
Чувство такое словно бабочка села, немного щекотно, но так приятно. Касания наших губ были частыми и недолгими, но такими нежными. Он все продолжал пытку губ, а я медленно переходила из состояния оцепенения в состояние блаженства. И именно в тот момент, когда я закрыла глаза и сама прижалась всем телом к нему смысл поцелуя резко изменился с целомудренного он перешел в страстный.
***
Я ее кружил в танце, наблюдая как на ее лице, отображается огромный букет чувств. От смущения до восторга, от неуверенности до счастья, и ловил себя на мысли, что мне и самому все это начинает нравиться.
Ну и вот в какой-то момент я неожиданно для себя самого прижал ее ближе к себе, она остановилась и подняла глаза. А я не удержался и поцеловал ее. Я, тысячелетний демон, не смог противостоять такой неприкрытой невинности в ее глазах. Сказать парням, так не поверят, засмеют, но чего греха таить, я просто не устоял.
Она не поняла, что случилось, замерев, словно статуя и это подстрекнуло меня продолжить облогу ее неприступности. Но вот она закрыла глаза и прижалась ко мне всем телом, я даже почувствовал, как ее ногти впились в мой пиджак, и мне словно крышу снесло, я захотел ее поцеловать совсем по-другому. Не играя с ней в кошки мышки.
Лучше б я этого не делал. Мой мозг взорвался, кажется, как и ее. Казалось, будто невидимые руки спеленали нас в одно тело на двоих. Все ее чувства, мысли и поступки, хлынули навстречу моему сознанию. Она стала для меня открытой книгой, но вместо того, чтобы потерять к ней интерес, я наоборот понял, что хочу ее, всю ее до последней строчки, что она самое важное для меня.
Я видел картины из ее детства, я видел ее нокауты, да если б я знал, что она сама запросто может свернуть голову Ерику, то никогда б и не подумал защищать ее.
Ее смелость поражала меня, шалости забавляли, а боль ранила до глубины моей черной как смоль души, отыскивая в ней, как мне казалось, давно утраченную ангельскую суть.
