Но уже в следующий миг я ужаснулся, поняв, что она и есть моя погибель, она, та самая девушка из пророчества, и я действительно бессилен против ее чистых чувств. А это значит, что единственным выходом для меня становится ее смерть.
Прекратив наш поцелуй, я посмотрел в ее глаза и не увидел там страха, укора, удивления либо боли, я увидел жалость. Всепоглощающую жалость, которую можно испытывать лишь к любимому человеку.
- Не смотри на меня так! – сказал я немного острее, чем мне того хотелось.
Ответить мне она не успела, нас поздравляли аплодисментами и улюлюканьем. Но вот кроме друг друга мы не видели никого. Я подумывал о том, чтоб схватить ее и найти более подходящее место для разговора. Но в этот момент меня грубо толкнули вбок, заставляя тем самым посторонится.
- Значит, вот как тебе нравится целоваться. – Проговорил паяный в стельку Ерик. И когда только успел напиться? - Значит он лучше меня. Этот отщепенец общества тебе по душе? В отличие от меня?
- У тебя и в самом деле нет чувства самосохранения? - Прошипела она ему в ответ, так тихо, что если б не мой супер слух, то я как и остальные ничего б и не услышал.
- Когда он успел так напиться? - Шепнула мне в ухо рыжая бестия, выросшая возле меня словно гриб.
- Сам бы хотел знать, - скорее машинально, нежели осознано ответил я ей, разглядывая пьяного в стельку Ерика.
- Так вот ты какая, неприступная мисс Метьюз…
И он отвратительно икнул.
Нет, нет, только не это, вертелись мысли в моей голове, как только я увидела устремленных в мою сторону Дерека с Виктором. А Ерик, словно назло никак не мог угомониться, осыпая меня очередной порцией оскорблений. И вот когда казалось, что драка с выяснениями обстоятельств не минуема, к Ерику со спины подскочил Натан и Этан, и уволокли его трепыхающееся тело вон из зала.
Папа и Дерек отправились следом за ними, не привлекая к себе особого внимания.
- Ты как? – погладив меня по плечу, заглядывала в глаза Алана.
В ответ я лишь жалко улыбнулась. Тяжело стоять в центре внимания, но еще тяжелее быть униженным центром всеобщего внимания.
- Идем со мной, - сказал Даниель и, взяв меня за руку, повел к одним из дверей, ведущих в сад.
Я опять оказалась на скамейке, на которой еще несколько месяцев тому назад рыдала благодаря Ерику, впрочем, как и сейчас собиралась.
- И не вздумай реветь, - словно прочитав мои мысли, лукаво улыбаясь, произнес парень. Я не имею ни малейшего желания становиться жилеткой.
- Ты меня, конечно, прости, - съехидничала я, как всегда парируя его слова, - но мне слишком холодно, чтоб даже думать о таком
Парень снял свой пиджак и накинул его мне на плечи.
- Ну да, зимний сад не совсем то место где стоит разгуливать полуголой.
- Чего? – изумилась я. – Полуголой? Это я-то полуголая? – умеет же он довести меня до точки кипения.
- Ну не я же, - дернув плечом, сказал Даниель.
- До твоего сведенья…- начала уж было я. – Хотя нет, а с чего собственно мне, что-то тебе объяснять или перед тобой оправдывается. Ты мне никто, впрочем, как и я для тебя, поэтому спасибо конечно за сочувствие и помощь, но я пожалуй пойду.
***
Я смог не только осушить еще не выступившие слезы на ее глазах, но и вместе с тем, как впрочем, и всегда разозлить ее. Странно, но все мои шутки она почему-то принимает в штыки, мгновенно превращаясь из робкой девчушки в колючего ежика. Но именно такой, горячей и колючей, она меня и привлекает.
Как всегда после моих слов, она вскочила на ноги. Сорвав с себя одним махом мой пиджак, из-за чего ее волосы, словно шелк, приподнялись и снова опустились ей на плечи, вознамерилась, судя по всему убежать от меня прочь.
Бросив в меня моим же пиджаком, она развернулась, чтоб уйти. Последние что отобразилось при этом в ее глазах, была боль и пустота, злость которую она для меня так бурно изображала несколько мгновений назад, оказалась всего лишь маской.
Да, она и впрямь учится держать удар возле меня, пришел я к неожиданному для себя выводу.
Не думая о том, что творю, я схватил ее за руку и, развернув, усадил ее к себе на колени, сжал в объятьях и поцеловал. Сначала она застыла, как истукан, но уже мгновение спустя начала активно вырываться. Мне совсем не хотелось ее отпускать, поэтому я только усилил напор. А еще мгновение спустя, она как мне показалось, расслабилась в моих объятьях, но внезапно я почувствовал, как что-то горячее и мокрое коснулось моей щеки.
Оторвавшись от ее соблазнительных губ, я увидел, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, уже не пытаясь вырваться из моих рук. Из ее глаз цвета неба, катились слезы. Слезы горечи и обиды.
