Тени незабытых предков полностью

«С бледными и полумертвыми лицами, – пишет Резанов, – достигли мы к ночи марта 27 числа 1806 года губы Святого Франциска и за туманом, ожидая утра, бросили якорь». За месяц плавания «Юноны» почти весь экипаж был поражен цингой и истощен голодом.

Героиня – прелестная пятнадцатилетняя девочка, дочь коменданта Президио (военной крепости) Сан-Франциско дона Хосе Дарио Аргуэльо – была представлена камергеру и его свите в парадном покое комендантского дома 28 марта. В тот день камергеру Резанову исполнилось 42 года.

Георг фон Лангсдорф, личный врач камергера и будущий академик, так описал в своем дневнике эту встречу: «Она выделяется величественной осанкой, черты лица прекрасны и выразительны, глаза обвораживают. Добавьте сюда изящную фигуру, чудесные природные кудри, чудные зубы и тысячи других прелестей. Таких красивых женщин можно сыскать лишь в Италии, Португалии или Испании, но и то очень редко».

Николай Петрович Резанов Кончитой был очарован и весьма приятно проводил время в доме Аргуэльо. Но главную причину своего визита в Сан-Франциско не забывал. Поездка эта была во многом вынужденной: расстроенный неудачной, даже, скажем жестче, провальной шестимесячной дипломатической миссией в Японии, с которой должен был завязать торговые отношения, посланник императора отправился инспектировать русские владения в Америке (такое предписание Александра I у него тоже было). В русской колонии свирепствовали голод и болезни. И тогда, чтобы спасти поселенцев, он решается немедленно плыть за хлебом и продовольствием в богатую и изобильную Калифорнию. Как дипломат он понимает, что в случае удачи экспедиция поможет ему по возвращении в Россию сгладить неприятное впечатление от конфуза с японцами (кстати говоря, в Японии визит камергера Резанова и сопровождавших его моряков и сегодня поминают недобрыми словами).

Коменданте Аргуэльо русского гостя принял с почестями, однако менять хлеб на топоры и косы и спасать таким образом голодающую русскую Аляску не желал. Дон Хосе знал, что мадридскому двору это вовсе не понравится. Не помогли ни дипломатия, ни дружеские отношения камергера с губернатором Верхней Калифорнии. И тогда Николай Петрович подходит к делу иначе.

«Все-таки надо отдать справедливость оберкамергеру фон Резанову… – пишет доктор Лангсдорф, – при всех своих недостатках он все же отличается большими административными способностями. И не все человеческое ему чуждо. Можно было бы подумать, что он уже сразу влюбился в эту молодую испанскую красавицу. Однако ввиду присущей этому холодному человеку осмотрительности, осторожнее будет допустить, что он просто возымел на нее какие-то дипломатические виды».

Резанов это и сам не особенно скрывал. Во всяком случае, в своих письмах на родину. «В ожидании губернатора проводили мы каждый день в доме гостеприимных Аргуэльо и довольно коротко ознакомились, – писал он министру коммерции Н.П. Румянцеву. – <…> Донна Консепсия слывет красотою Калифорнии. <…> Простите, милостивый государь, что в столь серьезном письме моем вмешал я нечто романтическое <…>.