– Александр, уверена, Вы не могли пройти мимо такого уникального явления, как Сергей Параджанов… Он тогда жил в Тифлисе.
– Нет, Ирина, не только, как вы сказали, «не прошел мимо», но волею судьбы, вернее, волею Гарика Параджанова, племянника Сергея Иосифовича, познакомился и даже часто с ним общался…
– Счастливое для меня, журналиста, обстоятельство. Ведь дом на Коте Месхи, где жил Параджанов, его сын Сурен в 1995 году продал грузинской семье за пять тысяч долларов. Мне рассказали друзья, что там теперь висит табличка: «Гостевой дом». И, думаю, комнаты в этой гостинице вполне востребованы. Есть много людей, которые так же как и я называют Параджанова гением и, естественно, хотели бы узнать о нем как можно больше. Атмосфера тех лет. Люди, его окружавшие… Расскажите все, что помните, я знаю, что у актеров память цепкая, глубинная, фотографическая… Как Вы вообще оказались в Грузии?
– У меня был друг, Леня Рубановский, на пару лет старше меня. Окончив школу, он поступил не в театральный институт, как я (поскольку был еврей, ну, понимаете, с этим пятым пунктом все было сложно), а в Институт культуры. Окончил факультет режиссуры. И вот как-то Леня мне позвонил – я тогда активно искал, в какой бы театр устроиться, – и предложил:
– У нас есть вакансия. Приедешь?
– Куда, – спрашиваю, – ехать?
– В Тбилиси…
– Приеду. Почему нет? Русский театр… Хороший город…
Прилетаю в Тбилиси. 1987 год. Февраль…
– Вот приехали Вы в Тбилиси в феврале. И что там увидели?
– Красоту увидел. Была зима. Легкий снег. Тбилиси меня очаровал. Очаровала архитектура, очаровали люди, очаровало то, как они отнеслись ко мне. И в театре тоже. Я пришел на прослушивание, что-то там пытался прочитать, как такового репертуара для прослушивания у меня не было. Главный режиссер говорит: «Читай, что хочешь». «В армии, – отвечаю, – читал «Теркина».
– Какую часть Теркина прочитали?
– «Гармонь». Через пять минут после того, как вышел из зала, главреж позвал к себе в кабинет: «Оформляй документы».
Мне выделили комнату в общежитии на Плеханова. Как оказалось, в этой же комнате, когда работал в Тбилиси, жил Евгений Лебедев. Тут же посыпались роли: сначала ввели в детский спектакль, потом стал играть в вечерних, взрослых – «На всякого мудреца довольно простоты», в опере «Клоп», где у меня была роль Присыпкина. Да, – что смотрите удивленно? – пел, ну, пением это, конечно, сложно назвать, так, мелодекламировал. Мне очень нравилось. Оставался я в Грузии почти до 1990 года.
– А как складывалась Ваша жизнь до Тбилиси? Это ведь не первый для Вас сценический опыт?
– Нет, не первый. Но – второй. Окончил в 1984 году театральный институт в Киеве. Перед получением диплома меня пригласили на «Ленфильм» на съемки в картину «Левша». Была в Ленинграде помощник режиссера Неля Баркова, она в моей судьбе сыграла важную роль. Предложила, мол, давай возьмем тебя в штат киностудии как молодого специалиста. «Я, – отвечаю, – военнообязанный, меня скоро призовут». Она: «Значит, призовут тебя в Ленинград. Будешь работать на студии и служить в армии». Так и получилось. Приехал в Ленинград в июне, мы начали работу в фильме, у меня была роль подмастерья в «Левше». Потом получил повестку из военкомата и отправился служить под Ленинград, в оркестр Ленинградского военного округа, который тогда размещался в городе Сосновый Бор, в часе езды на электричке.
– Вы занимались музыкой?
– Да, я окончил музыкальную школу. Меня спросили: «Ноты знаешь? Будешь играть на трубе!» Когда вызывали на съемки, я уезжал в Ленинград. Заканчивал – возвращался в воинскую часть.
– Замечательная была служба.
– Да, легкая. После службы, это был 1986 год, позвонил маме и сказал: «Я демобилизовался. Возвращаюсь в Киев». На что мама отрезала: «Нет, ты не возвращаешься в Киев. Ты что, новости не читаешь?» – «Почему, читаю, знаю, что в Чернобыле неполадка какая-то…» – «Это не просто неполадка», – ответила мама… Шел май 1986 года. Я остался в Ленинграде, продолжил съемки, у меня уже был подписан договор на несколько других фильмов.
– Словом, попали в обойму.
– Да, начал сниматься в многосерийке «Джек Восьмеркин, американец», играл одного из коммунаров, ну, там, включая Сашу Галибина, все были коммунары (десять лет спустя Литовченко получит роль уже в знаменитом американском многосерийном фильме Nash Bridges. –
– Вы тогда уже такие вещи понимали?
– Ну, конечно. Деньги меня баловали, я мог позволить себе многое, поскольку денег было много. А я хотел расти как актер, набираться опыта. Потому что в кино – это все от случая к случаю: возьмут тебя в картину – не возьмут, постоянные колебания, постоянные маленькие роли. Хотелось чего-то более содержательного, хотелось на сцену выходить каждый вечер. Такие вот были юношеские желания.
– И тут позвали в Грузию…
