Он водил своим суженным «взглядом» по южной стороне во тьме Мироздания, с трепетом наблюдая десятки, сотни, тысячи, больше, ещё больше… образов человеческих разумов. Расположенных по невидимой для такого «зрении», поверхности гигантской сферы, какую представляет собой Земной шар.
«Мама дорогая! Это же уму непостижимо! Сколько всего в мире людей! А ведь я не смотрел ещё на восток, а там Китай и Индия… Ёлы-палы, и как я найду её в такой толпе? Оказывается это невероятно трудно найти свою звезду среди миллиарда других. А как же я видел её раньше? Наверное, это из-за того, что раньше для меня остальные ещё не существовали, а теперь я вижу всех. И они затмили мне её. Да и дрона для прицелки нет. Вот если бы я был поэтом, или просто, хотя бы романтиком, я бы положился во всём на своё сердце. И оно бы мне точно указало, где сияет лучистый образ моей милой. А был бы я инженером, или учёным каким-нибудь, то я бы определил, что мне не хватает каналов параллельной обработки информации. Чтобы обсчитать столько целей. Да и сама скорость этой обработки оставляет желать лучшего. А так, говоря простым языком, выходит, что не по Сеньке эта шапка, позволяющая видеть разумы в таких бешеных количествах. Мой разум слаб и хил. Потому, что я не фига не астроном».
И тут на улице вновь возникло движение, и вновь он вышел наружу посмотреть, чего там и как. И снова увидел зомби-подобного дроннера, идущего по направлению на запад, шаркающей походкой и с отсутствующим взглядом. Но на этот раз он был не один, а их было несколько. Мэт от растерянности так и не удосужился посчитать — несколько и всё, до десятка. Они шли вразнобой, а не вместе. Каждый сам по себе, на разных расстояниях друг от друга. Чапали и чапали, не зная печали и усталости, неся свои мутные образы внутренних миров к мутным видениям зловещего Четвёртого Бастиона.
«Вот это да… Эти что, тоже пива насосались? Нет, что-то здесь нечисто. И все прут на Запад, словно там мёдом намазано. И каким это, интересно, мёдом, кто-то там что-то намазал? А ведь и Снеж туда же тянет. Что там такое происходит? Зашевелилась, видать, Тьма Запада, заворочалась. Чует, расплату неминуемую за все свои делишки тёмные. Собирает солдатиков неразумных на свою защиту и на их погибель. Чувствую, мой путь туда. Хоть и не охота и не тянет совсем. Надо прокрасться в тёмное логово. И лучше незаметно. Чтобы не спугнуть. О! Мысль. Этих слепо бредущих я могу использовать в своих целях, как прикрытие. В их толпе, под видом зомби я смогу подобраться совершенно скрытно. В смысле, незаметно. И хоть я не романтик, однако сердце моё мне внятно говорит, что наш святоша Лука наверняка имеет к этому самое непосредственное отношение. Наверное, все эти дроннеры побывали в его лапах. И Снеж мою, видать, они подобным образом обработали, с… Стоп, не время ещё для фокстрота».
Откуда была у него уверенность, что не время, сейчас затевать фокстрот, он сказать не мог. Даже подумать не мог. Поэтому и не думал. Просто был абсолютно уверен.
Зомби протопали, а Мэт всё стоял и смотрел. Смотрел на медленно сползающую за Земной горизонт сонную Луну, на плывущие в вышине холодного неба, продрогшие тонкие тучи, на призрачные, туманные очертания сопок, истерзанного временем и людской злобой острова Дронов… Смотрел и ждал. И когда, наконец, в поле его нового «зрения» показалась очередная группа бредущих странников, он понял, что пора. Пора идти и делать, что должно.
—
У подножия холма с капониром кипела битва — десяток «скорпионов» и столько же рейнджеров отбивались от наседающей на них разномастной толпы дроннеров Западного Удела.
— Высади нас на крыше этого заведения, Серж, — Педро спокойно, с лёгким прищуром любовался кипевшими у холма страстями.
— Нельзя, собьют! Тут ПВО ещё не обезврежена…
— Это приказ, Серж.
— Эх… Есть!
Винтокрылая машина подскочила, с налёту сделала низкую горку и спланировала на заснеженную макушку бездействующей огневой точки. И в ту же секунду крупнокалиберная пуля из длинной очереди, выпущенной зенитной установкой, расположенной где-то в стороне от основных позиций Четвёртого Бастиона, снесла ей несущий винт вместе с редуктором. Дико взревел в холостую ненагруженный движок и сейчас же заглох — сработала защита. Вертолёт рухнул с небольшой высоты и юзом проехал пару метров, толкая перед собой груды мокрого, тяжёлого снега.
— Ну, вот и славно, прибыли, — сказал Педро, стараясь ногами выбить заклинившую дверь.
— Какие, на… прибыли? Одни убытки… — мрачно пошутил расстроенный пилот. — Торчи тут теперь, пока не эвакуируют…
Педро выбил, наконец, дверцу и они с Алексом, выбрались наружу. Шум вертолёта смолк, и теперь доминирующими стали звуки кипящей внизу отчаянной битвы — лязг мечей, глухие удары богатырских замахов дубин, стоны смертельно обиженных и поверженных наземь. И, естественно, образцово-показательный мат, во всех своих разнообразных формах.
