Сделав гримасу, Дженнифер упорхнула в свою комнату.
— У нас не хватает зелени, — объявил Назарио, посмотрев на чахлые растеньица, стоящие на окнах в отделе по расследованию убийств. — Цветы улучшают обстановку и снимают стресс.
— И ты туда же? — рявкнул Берч. — Что это с вами со всеми?
— Зелень — это хорошо, — возразил Корсо. — Твоя жена наверняка бы одобрила. Как она, кстати, поживает?
— Вчера приготовила мясо с грибной подливкой. Лучше всякого секса, скажу я вам.
Стоун с усмешкой покачал головой:
— Сержант, моя бабушка делает потрясающие пельмени. И жарит цыплят с такой золотистой корочкой, что просто пальчики оближешь. А еще она печет печенье и кукурузный хлеб, делает сахарный хворост и еще много всякой вкусной всячины, но с сексом все это сравниться не может.
— Наверное, возраст сказывается, сержант, — сказал Корсо. — А может, вам надо как-то подстегнуть свою сексуальную жизнь.
— Вот я тебя самого сейчас подстегну, так что вылетишь в окно. «Лучше всякого секса» — это просто фигуральное выражение, черт бы тебя побрал. — Берч нахмурился. Когда он утром пришел на работу, Корсо опять сидел у лейтенанта в кабинете. Склонив головы, они что-то обсуждали. Что, черт возьми, между ними происходит?
— Я вам рассказывал, как стал лучшим офицером месяца? — пустился в воспоминания Корсо. — Мне два раза присуждали это звание. Но моя бывшая жена стащила значки.
Ну так вот, после академии нужно обязательно год носить форму, если только не потребуется новый человек в отделе по борьбе с наркотиками. Я там восемнадцать месяцев оттрубил. Каждую ночь выпивал и курил травку. Мы работали с шести вечера до двух ночи. Вот это была жизнь! Нам давали по триста долларов на расходы, и мы должны были шляться по кабакам. Владельцы гостиниц нас любили, им наше присутствие было на руку, мы пили у них в барах сколько хотели. По правилам нам на весь вечер полагалась одна порция, но бармены нас знали и наливали от души.
Охранником в «Холидей инн» служил один старый придурок, отставной коп из Балтиморы. Мы ему как-то сказали: «Папаша, если что заметишь, звони нам в любое время». Лучше бы мы этого не говорили, потому что он начал трезвонить каждую ночь. Как-то раз сообщил, что из одного номера тянет марихуаной. Просил нас приехать, вышибить дверь и арестовать их. Ну, мы приехали, постучали, а потом вышибли дверь. В этот момент в туалете громко спустили воду.
«Где марихуана?» — спрашиваем мы. «Нет здесь никакой марихуаны», — отвечает этот хитрожопый фраер. Ну мы, конечно, ничего не нашли, кроме какой-то пыли в туалете. Парень продолжает нахально отпираться. Тогда мы его сгребли и, держа за ноги, вывесили с балкона одиннадцатого этажа. «Видишь там внизу бассейн? Сейчас мы тебя туда сбросим. Может, и выживешь, если не ткнешься башкой о дно». Он начал орать, словно его режут. И тут по рации нам сообщают, что в «Холидей инн» кто-то собирается сигануть вниз с балкона. Возможно, хочет покончить с собой. Они обращаются ко всем полицейским, находящимся поблизости. Я бросаюсь к рации и говорю: «Мы находимся рядом. Сейчас поможем».
— Ну и что вы сделали? — спросил Стоун.
— Надели на парня наручники, составили протокол и отправили в округ на психиатрическую экспертизу. Хозяин отеля написал в департамент восторженное письмо. Мне объявили благодарность за то, что я стащил парня с балкона и спас ему жизнь. Вот так я стал лучшим офицером месяца.
Нравилась мне эта работенка. Но однажды ночью мы напились так, что стали палить по статуям в саду мотеля «Таити», и тут появился сержант. «Какого черта вы здесь делаете? — спросил он нас. — Сдайте оружие». «Одну минуточку, — сказали мы и стали палить дальше, пока в обойме ничего не осталось. — Вот теперь забирайте». Он не стал нас арестовывать. Но мы совсем распоясались. Начали выкидывать стулья в окна вестибюля — говорили, что это для маскировки. Ну и достукались. Пришлось опять надеть форму и заняться всей этой полицейской хреновиной. «Выписывай побольше штрафов», — велели мне. Ну я и устроил пост как раз напротив полицейского участка и закатывал по тридцать — сорок штрафов в день. За неисправности, за слишком медленную езду, за грязные номера и тому подобное. Одному парню вкатил четыре штрафа — по одному за каждую лысую шину. Граждане начали пикетировать полицейский участок, требуя шефа. — Корсо блаженно улыбнулся.
— Хватит, — прервал его Берч. — Сейчас есть дела поважнее. Этот Нолан у нас как кость в горле.
— Медэксперты взяли образцы ДНК младенцев, — сообщил Назарио.
— Прекрасно, — отозвался Берч. — Если все окажется, как мы думаем, я вряд ли посочувствую убитому. Ведь это его родные дочери.
— На первый взгляд, может, и так, — возразил Назарио. — Но судя по тому, что я узнал от Кики и из старых протоколов и отчетов, убитый имел безупречную репутацию.
— Ага, опять эта Кики, — усмехнулся Корсо.
Назарио и ухом не повел.